Ева Росс и мои рассказы❤️

Утро начиналось обыкновенно. Марина стояла у плиты, переворачивая сырники, когда из гостиной донёсся приглушённый голос Галины Петровны. Свекровь приехала накануне вечером, якобы проведать сына, и осталась ночевать. Марина прислушалась. Голос Галины Петровны звучал настойчиво, почти умоляюще, а Дмитрий изредка что-то бубнил в ответ. Марина вытерла руки полотенцем и тихо подошла к двери. — Димочка, послушай маму. Ты серый весь, глаза потухшие. Тебе нужно отдохнуть, сменить обстановку. — Мам, ну какой отдых? — голос Дмитрия звучал вяло...

Марина поставила будильник на пять тридцать. Она делала так каждый день — ровно три года, без единого пропуска, без единой жалобы. Контейнеры стояли на полке в идеальном порядке: синий для супа, зелёный для второго, маленький белый — для салата. Дмитрий ещё спал, когда на кухне уже шипело масло и закипала вода. Марина нарезала овощи тонкими кольцами, проверяла соль на кончике языка и улыбалась. Ей нравилось думать, что через несколько часов муж откроет крышку и почувствует тепло её рук. — Ты опять встала ни свет ни заря? — Дмитрий появился в дверях кухни, щурясь от света...

Марина поднялась на четвёртый этаж и остановилась перед знакомой дверью. Обшарпанный дерматин, вмятина на косяке, которую она помнила с детства. Двенадцать лет назад она уходила из этой квартиры девочкой, а теперь стояла здесь — двадцатипятилетняя, с папкой документов в руках. Дверь открыла Ольга. Выглядела она неплохо — аккуратная стрижка, свободная блуза. — Заходи, — мать посторонилась, пропуская дочь в прихожую. — Давно тебя не видела. Похудела. — Привет, мам. Я ненадолго, — Марина прошла в кухню и положила бумаги на стол...

Поезд мягко покачивался, и Ирина прижималась виском к холодному стеклу. Десять дней до конца путёвки, но тело не выдержало — не от болезни, а от тоски. Дашенька снилась каждую ночь: маленькие пальцы, перепачканные акварелью, и голос — «мама, почитай». Она не стала звонить. Ни Сергею, ни Галине. Просто собрала сумку, оставила записку дежурной сестре и села на шестичасовой поезд. Хотелось войти тихо, обнять дочь, лечь рядом и дышать в её макушку — этого было бы достаточно на всю оставшуюся жизнь. Такси от вокзала довезло за двенадцать минут...

Марина поправила сумку на плече и остановилась у третьего подъезда. Шесть лет назад, именно здесь, на этих ступенях, она подхватила незнакомую старушку, которая лежала на боку, прижимая к себе пакет с кефиром. Тогда Марина даже не подозревала, чем обернётся этот случай. — Зинаида Петровна, это я, открывайте, — Марина повернула ключ и вошла в прихожую. — Маринка, ты рано сегодня. Я думала, у тебя смена до восьми. — Поменялась с Наташей. Давайте-ка давление измерим, вы вчера бледная были. Зинаида Петровна послушно протянула руку...