ЭТНОГЕНРИ
Врачи давали ей три месяца — но мысль о детдоме для её четверых детей сотворила чудо вопреки науке
В кабинете районного онколога пахло карболкой, казенной сыростью и старыми пожелтевшими карточками. За окном висел глухой октябрьский полдень, мелкий северный дождь косо хлестал по стеклу, сбивая с тощих берез последние ржавые листья...
Бросил беременную жену ради молодой пассии — через год ночевал на вокзале, боясь поднять глаза
На маленькой станции таежного поселка железнодорожный вокзал запирали только на два часа — с трех до пяти ночи, когда проходил последний товарняк на север и дежурная баба Валя уходила в каптерку греть ведро с хлорной водой...
Братья разделили отцовский колодец глухим забором — а когда вода исчезла, оба застыли перед сухим дном
Колодец стоял ровно на меже. Двадцать пять лет назад покойный Савелий Иванович, мужик кряжистый, жилистый и не по-северному упорный, три месяца в одиночку долбил каменистую жилу. Прошел два плывуна, вынул...
Сбежал из города в глухой ФАП — и стал для трех деревень врачом, судьей и батюшкой
Каждое утро в половине шестого, когда над сонной таежной рекой еще висел молочный туман, Матвей выходил на крыльцо фельдшерского пункта. Воздух здесь был такой густой, хвойный, чистый, что после пяти лет работы на скорой помощи в душной городской столице поначалу кружилась голова...

