ЭТНОГЕНРИ
Она сказала матери, что никогда не вернётся в эту дыру и уехала покорять Москву. Спустя 27 лет она тут, с больным сердцем и одним чемоданом
Автобус остановился у развилки. Дальше — пешком. Три километра по просёлочной дороге, через поле, через мостик над ручьём, мимо старой фермы, где теперь только ветер гуляет. Надежда взяла чемодан — старый, кожаный, с оторванной ручкой, перетянутый бельевой верёвкой — и пошла...
Друг исчез с кредитом, а он, как поручитель, остался без квартиры, без жены и без всего. Они встретились через пять лет.
Виктор приехал в аэропорт за три часа до вылета. По привычке. Он вообще всё делал заранее — жизнь научила. Заранее вставал. Заранее копил. Заранее ждал беды. И беда, как правило, не заставляла себя ждать...
Она вышла замуж за лучшего парня в деревне, а через месяц он привёл в дом другую и сказал: «Жить будем втроём»
Анна была из тех, кого называют тихонями. Не потому что слабая — потому что лишнего не скажет. Говорить попусту не умела и не любила. Слово — оно как гвоздь: забил — не вытащишь. Так её бабушка учила, покойница...
Он оказался парализован в пятьдесят, а жена, которую он обижал всю жизнь, стала его единственной сиделкой
Григорий Пантелеевич грозу чуял загодя. Голова начинала ныть с утра — тупая боль в затылке, знакомая до тошноты. Он выпил таблетку, запил водой из-под крана, отмахнулся. Подумаешь, давление. С кем не бывает...

