ЭТНОГЕНРИ

Мать умерла в ноябре. Ноябрь в тот год выдался лютый. Река встала рано. Снег выпал уже в октябре и лежал плотно, тяжело. В избе топили печь, но тепло держалось плохо — углы промерзали, от окон тянуло холодом...

Егор Савельевич доживал девятый десяток. Жил один. Изба стояла на отшибе — последний дом у околицы, за которым начинался лес. Дальше — только река, да и та пряталась за соснами, под обрывом, будто специально ушла подальше от людей...

Пётр Иванович Кушнир проснулся, как всегда, затемно. Не потому что надо было на работу — работы у него не было уже пятый год. А потому что привычка. Двадцать семь лет на пилораме — это в кровь въедается...

Николай приехал в деревню ночным автобусом. Позвонила соседка — мать умерла во сне. Тихо. Никого не мучила. Просто легла вечером, а утром не проснулась. Он стоял у калитки и не мог заставить себя войти...

Вера Фёдоровна получила то письмо в четверг. Она запомнила этот день на всю жизнь — хотя не хотела запоминать. Старалась забыть. Вычёркивала из памяти, как вычёркивают из календаря прошедшие дни. Но память — она не календарь...