Что если бы вы знали

Я пятнадцать лет разбираю чужие квартиры и до этой весны ни разу не читала чужих писем. А в коробке из-под датского печенья, под картонкой с пуговицами, лежал конверт, который мать двадцать два года не отдавала сыну. Рассказываю вам это не потому, что горжусь. Скорее наоборот. Мне нужно, чтобы кто-то со стороны сказал, правильно ли я поступила, потому что сама я до сих пор не знаю. Работа у меня простая и не очень красивая. Когда человек умирает, а наследники живут далеко, мне звонят и просят забрать всё, что можно продать, а остальное вывезти...

Поводок висел не на своём крючке, и я заметила это раньше, чем Стас открыл рот. Семь лет он жил справа от двери, у зеркала, а в тот вечер лежал на тумбе рядом с пакетом, куда муж уже сложил Кузину миску и резиновую курицу без головы. — Ника, только давай спокойно. Я с Ярой договорился, в субботу отвезу. Я успела снять один сапог и так и осталась стоять во втором. Кузя крутился у Стаса под коленями и бил хвостом по пакету, как будто его собирали на праздник. Вы замечали, что самые тяжёлые решения...

Я двадцать два года вставляю чужие фотографии в рамки и почти никогда не нахожу под картонкой ничего, кроме пыли и засохших мух. А в декабре под задней стенкой свадебного портрета моей свекрови лежало то, из-за чего я теперь вру мужу. Работаю я на Центральном рынке в Костроме, в будке с вывеской «Фото на документы. Рамки. Ксерокс». Слева рыбные ряды, справа киоск, где точат ключи и чинят молнии. Зимой у меня дует из-под двери, летом пахнет копчёной скумбрией, а за день заходит человек двадцать: кому снимок на паспорт, кому распечатать внуков, кому вставить в багет грамоту к юбилею завода...

Нинель Аркадьевна позвонила в среду, в семь пятнадцать утра, и сказала, что нам пора поговорить о разводе. Я стояла в ванной с зубной щёткой во рту и думала только об одном: она уже знает про квартиру на Заречной. — В два часа. Речной вокзал, кафе на втором этаже. Ты помнишь, где это. Это был не вопрос. Свекровь вообще редко спрашивала, за все годы я слышала от неё в основном распоряжения и прогноз погоды на выходные. Трубку она положила раньше, чем я успела выплюнуть пасту. Вы знаете, как это бывает?...

Я двадцать лет оцифровываю чужие кассеты. Голос собственной матери, которая смеётся на кухне в марте девяносто пятого, я впервые услышала этой зимой. Это было в наушниках, и через две минуты я сняла их так осторожно, словно они были чужие. А до той минуты я тридцать один год точно знала, кто разрушил нашу семью. Мастерская у меня в полуподвале на Трёхсвятской, в Твери. В ней две комнаты, катушечный «Маяк», три кассетные деки и стеллаж с коробками, подписанными чужими почерками: «Свадьба Люды», «Дед поёт», «Мише годик»...