Елизавета Найт | Писатель

Телефон зазвонил в половину второго, когда Вера уже собирала сумку после обеда. Незнакомый номер – екатеринбургский. Она смотрела на экран три секунды, потом взяла трубку. Не потому что ждала. Просто взяла. – Вера? – голос был другой. Чуть ниже, чуть медленнее. И всё равно узнаваемый. – Олег, – сказала она. Не спросила. Пауза была короткой. – Я в Ярославле. По делам. До пятницы. Я подумал – может, встретимся? Она поставила сумку на стол. – Можно, – сказала она. *** Кафе он выбрал сам, прислал адрес в сообщении...

Она выдала ему номерок прежде, чем он успел снять пальто. Латунный кружок с цифрой «38» лёг на стойку, и Нина Борисовна уже тянулась за вешалкой – всё как всегда, всё как тридцать лет подряд. Но что-то её остановило. Она посмотрела на него. Мужчина чуть за пятьдесят. Тёмно-синее пальто, слегка велико в плечах. Уголки рта опущены вниз – не от грусти сейчас, просто так устроено лицо. Он шарил по карманам в поисках программки, которой ещё не купил. Нина Борисовна наклонила голову. Янтарные бусины на цепочке качнулись...

Пропавшая открытка Открытку я нашла за Горьким. Третий том «Жизни Клима Самгина», тёмно-синий, тяжёлый, – он упал набок, когда я потянула с полки стопку старых журналов, и за ним что-то зашелестело. Небольшой конверт. Жёлтый по краям, как бывают жёлтыми вещи, которые долго лежат в темноте. Я подняла его с пола и сразу поняла, что это не моё. То есть, наверное, моё – мой адрес, моя фамилия на конверте. Но я не помнила этого. Маша окликнула из коридора: – Мама, ты скоро? Грузчики в три приедут. – Да, – сказала я...

Дело Крылова мне передал Борисов – коллега, который вёл его три недели, а потом слёг с давлением. Позвонил в пятницу вечером, голос усталый: «Марина, там несложно. Клиент вменяемый, материалы собраны, нужно только довести до суда». Я записала имя, адрес СИЗО и положила трубку. На следующее утро я открыла папку. «Несложно» – это Борисов называет дело с двумястами страницами материалов, четырьмя томами и обвинением в хищении проектной документации на сорок три миллиона рублей. Я держу карандаш горизонтально, когда читаю...

Я купила билет «туда-обратно». Как всегда. Тамара болела ещё зимой, я всё собиралась и никак не могла выбраться – то работа, то погода, то просто говорила себе «на будущей неделе». А потом позвонила сама, голос у неё был такой, что я на следующий день взяла выходной и пошла на автовокзал. Автобус отходил в половину десятого. Я пришла рано, сидела на деревянной скамейке и смотрела, как заполняется зал. Бабушка с клетчатой сумкой. Мужчина с ноутбуком в рюкзаке. Девушка с большим дорожным баком, из тех, что берут в длинную дорогу...