Елена Смирнова

Я смотрела на них, и что-то внутри меня сделало такое движение, как будто оступилась на ровном месте. Она подошла. Села. Поставила тюльпаны на стул рядом. — Это не вам, — сказала она. — Я несла маме. Просто по дороге. Извините. — Всё хорошо. Мы смотрели друг на друга. Две женщины, которые любили одного мужчину. Которых обманул один мужчина. Она была красивой — по-другому, не как я. Спокойным, усталым лицом. Под глазами что-то, что не убирается консилером — не синяки, а просто следы долгой усталости. Той, которая накапливается годами. — Как вы? — спросила она. — Не знаю ещё. Она кивнула. — Я тоже не знаю, — сказала она...

— Вы Соня Краснова? Голос в трубке был ровным. Не злым — именно ровным, и это было страшнее злобы. — Да, — сказала я. — Меня зовут Лена Чернов. Жена Славы. Я стояла у окна с кружкой кофе. За окном был апрель, лужи, голуби на карнизе соседнего дома. Кофе был горячим. Я это помню — что он обжёг мне пальцы, и я не поставила кружку. — Я слышу вас, — сказала я. — Я не звоню скандалить. Я звоню, потому что вы должны знать. Три года — это слишком долго, чтобы не знать. Слава появился в моей жизни три года и четыре месяца назад...

Начало Это было первое "пожалуйста" за восемь лет. Я кивнула. — Хорошо. Жизнь устаканилась по-новому. Дима работал, иногда приходил обедать — я готовила, мы немного разговаривали. Про его работу, про мою, про всякую ерунду. Это было странно — после стольких лет молчания вдруг разговаривать про ерунду. Но привыкаешь. Потом он привёл девушку. Соню — высокую, со светлыми волосами и манерой смеяться чуть раньше, чем услышит что-то смешное. Хорошая девушка. Я это почувствовала сразу. Соня была со мной проще, чем Дима...

— Ты мне не мать. И не будешь. Понятно тебе? Дима смотрел в пол. Четырнадцать лет, стрижка ёжиком, куртка нараспашку, хотя на улице минус семь. Стоял в прихожей, не снимал ботинки — принципиально, я уже поняла. — Понятно, — сказала я. Прошла на кухню. Поставила чайник. За спиной слышала, как он всё-таки снял ботинки — швырнул об стену — и ушёл в свою комнату. Дверь закрылась. Не хлопнула — именно закрылась, с тихим, очень взрослым щелчком. Паша вернулся домой поздно. Спросил с порога: "Как вы тут?" Я ответила: "Хорошо"...

начало "Я правда не понимаю, что делать с мамой. Устала уже от этого всего." И его ответ, отправленный семь минут назад — пока Катя мыла посуду на кухне, в двадцати шагах от него: "Ты справишься. Ты вообще сильнее, чем сама думаешь. Позвони мне, если станет совсем тяжело." Катя вызвала такси. Положила телефон на место. Поехала к маме. В маршрутке она думала не об Оле. Думала о том, что Денис написал ей — этой Оле — "позвони мне, если станет тяжело". Этой женщине с работы. А Кате он когда последний раз говорил такое? Ей, жене? Рядом которая — двенадцать лет? Может, никогда и не говорил. Может, не было нужды — она же всегда рядом...

— Задержусь сегодня. Совещание. Денис говорил это в пространство — не ей, не зеркалу, просто в воздух кухни, пока натягивал куртку и смотрел в телефон. Он уже был там, за дверью, ещё стоя у вешалки. — Хорошо, — сказала Катя. Она уже давно не спрашивала, во сколько ждать. Перестала спрашивать примерно два года назад, когда поняла: ответ всё равно будет неточным. "Часов в восемь" превращалось в половину одиннадцатого, потом в полночь. Она грела еду, убирала, снова грела. Потом просто перестала греть...

В понедельник в восемь сорок Ирина открыла рабочий ноутбук и увидела в общей корпоративной папке проекта документ, которого там вчера не было. Файл назывался «Концепция фасада. Вариант 3. Финал». Дата создания — субботняя ночь. Автор — Архипова А. Д. Архипова Алёна Дмитриевна — новая коллега, пришла в компанию полгода назад на должность менеджера проектов. Ирина дважды кликнула по файлу. Открыла. Концепция была её. Те самые наброски, которые она набирала в пятницу вечером, оставаясь в офисе до восьми, чтобы успеть подготовить материал к понедельничной планёрке...

В то воскресенье Маша поднялась на четвёртый этаж дома Антонины Васильевны и нажала на звонок. Звонила долго, потому что свекровь по телефону минуту назад сказала, что «полежит, очень кружится голова». За дверью раздался смех. Не один — два женских голоса. Маша моргнула. Подождала. Снова позвонила. Шаги. Кто-то у двери — кажется, шарили в шкафчике. Потом голос свекрови, чуть приглушённый: — Кто там? — Антонина Васильевна, это я. Маша. Я пирог привезла. Тишина. Потом — лязг замка. Дверь открылась...

В семь часов вечера в субботу Эмма Михайловна поставила перед Аней третью за день чашку кофе и сказала: — Анечка, ты же кофе любишь? Я по тебе угадала. — Я никогда не пью три кофе в день, — улыбнулась Аня. — Хватит, спасибо. — Ну ничего, у молодых нервная система крепкая. И к свадьбе фигуру держать надо, не то чтоб конфетами заедать. Аня поставила чашку. Кивнула. Подумала: третья по счёту. И первая, к которой её не спрашивали. Ей было двадцать четыре. Архитектурный, последний курс магистратуры, дипломная работа по ландшафтному дизайну...

Сначала заговорил телефон. Нина Ивановна сидела за кухонным столом, проверяя диктант старшего внука, когда раздался звонок. На экране — Оля, невестка. — Нин Ванна, привет! Как наши голубчики? — Вася диктант пишет. Маша уроки сделала, рисует. — Ой, какие умницы. Нин Ванна, у меня к вам разговор. Мы тут с Андрюшей подумали… Нина Ивановна положила красную ручку на стол. — Слушаю. — У вас ведь такая большая квартира в центре. Три комнаты. На одну вас одну — это же неэкономично. И налоги растут. И коммуналка — вы сами говорили, что в этом году подняли...

В среду в восемь утра Ольга стояла у плиты, варила кашу, когда зазвонил телефон. Антонина Викторовна. — Олечка, Алинка опять не спала всю ночь. — Что случилось, мам? — Опять эти её мысли. Тревога. Нервы. Ну ты же знаешь. — Знаю. — Я подумала, может ты… ну как обычно. Чтоб у неё настроение поднялось. «Как обычно» означало перевести на карту матери двадцать тысяч. На «небольшие радости для Алины» — кафе, новая помада, прогулка. Так было полтора года: каждый месяц-два после очередного «Алинке тяжело» Ольга переводила...

В четверг вечером в семь сорок Лариса сидела на кухне, ужинала картошкой с курицей. Зазвонил телефон. Сын. Антон. — Привет, мам. — Антоша, привет. Как дела? — Нормально. Слушай. Я хотел сказать. У нас завтра у Маши выпускной в саду. Вика просила, чтобы ты не приходила. Только мы с ней. Лариса положила вилку. — Антош, я с самого начала готовилась идти. Я ей подарок купила, шарик в виде единорога… — Мам. Лучше помолчи. Вика сказала — только родители. Не обижайся. — Антош, я бабушка. Я её первая нянька была...