Автор прозы Елена Чиркова

«Я не верю словам», — сказал я. И оглох на целых четыре дня… В тот год мне исполнилось тридцать.                 * * * А в тот день, когда мне исполнилось четырнадцать, случилось вот что… С утра я нагладил белую рубаху и сделал звук приборчика за ухом (знаете, такие бывают у слабослышащих людей?) громче обычного, чтоб расслышать поздравления. «Женечка! — умилённо сложила ладошки лодочкой наша молодая симпатичная географичка, когда я вошёл в кабинет. — Мы поздравляем тебя с днём рождения!....

- Ты чё? Слепая курица? – Настя, с которой мы месяц назад поженились, обеспокоенно опустилась на кухонный табурет, видя то, как я скукожил нос и подтянул к глазам поближе чек, припечатанный мне в ладонь злой, измотанной предновогодней суетой продавщицей.  - Какая я тебе курица? – взвился двадцати пятилетний я, давно подозревающий себя в близорукости. - Зови меня Зоркий сокол. Не иначе. - Ага, буду, - скептически хмыкнула жена, – ты только к офтальмологу - то срочно запишись. А то в Новый год курицей ввалишься...

Над райским садом взошло солнце. Белая цапля резко повернула голову в сторону неожиданного зрелища. Внезапно прекратила важное шествие по свободной своей траектории, так и забыв вернуть на землю чинно закинутую в воздух когтистую лапу. Стояла, смотрела, что будет.                 * * * В десятке шагов от настороженной птицы на садовой скамье полулежала женщина. Её глаза были закрыты. Тело, казалось, окоченело. Губы синюшным овалом вещали недоброе. Но цапля отвела безучастный взгляд. «Чё...

"Перчатки потерял. Руки мёрзнут… Я ведь грузчиком устроился, ящики таскаю", - аккуратно, расставляя слова, как будто они хрустальные, нежно глядя в тёмные глаза покойной супруги, прошептал Алексей. Призрак жены, присевший на краешек кровати, ничуть не испугал тревожно спящего мужчину. Напротив, облик любимой женщины, в просторной ночной рубашке с мелкими ежами, грибами и ёлками, равномерно разбросанными по белому полотну, со смятыми, как от долгого сна, длинными волосами, был таким родным и близким, что у Алексея сжатые веки обильно увлажнились...

«Чё орёшь?» - этот вопрос, прозвучавши грубо пронзительно, ещё и с претензией, приподнял Александра над кроватью. По щелчку, как шлагбаум, перевёл его полуспящее тело из горизонтального положения в вертикальное, а закрытые глаза – в круглые дорожные семафоры, оживлённые отблеском рекламных щитов за окном. Саня нащупал ногами тапочки на полу, потом шаркая меховыми «лапами йети», подаренными на двадцати трёхлетие знакомой девушкой (потому что его фамилия Снежный) поплёлся к холодильнику. Выудив из...