Элара Кирш | С другой стороны

Второй, наверное, застрял где-то под кроватью. Там, куда Альбина потом будет заглядывать ещё много лет, хотя сын уже давно не живёт с ней. — Тимур будет жить у моих родителей, — сказал Марсель, даже не глядя на жену. — Это не обсуждается. Он говорил так спокойно, будто решал, где хранить зимнюю резину. Альбина прижимала к себе спящего сына так крепко, что боялась разбудить. Тимуру только исполнился год. Он был тёплый, тяжёленький, пах молоком, детским кремом и чем-то таким родным, от чего у неё внутри всё сжималось до боли...

Потому что в переводе с языка Галины Петровны это означало: «Я приеду проверить, чем ты кормишь моего сына, почему у него носки не лежат по росту, как часто ты моешь вытяжку и есть ли у тебя право называться женщиной в принципе». Я сидела на кухне, пила кофе из кружки с надписью «не трогать, человек держится» и смотрела на сообщение, как на повестку в суд. — Илья, — позвала я мужа. — Твоя мама завтра к нам заедет. Илья даже не поднял глаз от ноутбука. — Ненадолго? — Именно. Он медленно закрыл ноутбук...

Ира стояла у окна в коридоре детской поликлиники, ела глазированный сырок прямо из шуршащей обёртки и гладила живот так спокойно, будто внутри у неё был не ребёнок, а ещё один пункт в списке дел. Очередь тянулась от кабинета педиатра до батареи. Дети ныли, мамы шипели, кто-то пытался натянуть бахилы на ботинки младенца, который ещё даже ходить не умел. Из автомата у стены пахло дешёвым кофе и пластиком. Аня держала в руках папку с документами. Тонкую, синюю, с треснувшим уголком. В ней лежали справки,...

Лида приехала в хоспис не умирать. Она приехала, чтобы её наконец оставили в покое. Без жалостливых глаз. Без дрожащих голосов. Без этого ужасного: «Ты держись», — после которого человеку почему-то становится ещё больнее. В приёмном покое пахло мокрыми куртками, дешёвым антисептиком и старой болью. На стене тикали часы — громко, нагло, будто отсчитывали не минуты, а остатки чужих жизней. — Кому сообщить о вашем состоянии? — медсестра даже не подняла глаз от бланка. Ручка скребла по бумаге. Тоненько...

Не над раковиной. Не одной рукой, пока второй придерживаешь бутылочку. Не под крик из комнаты, от которого сердце проваливается куда-то под рёбра. Я сидела за деревянным столом в маленьком домике на загородной базе, держала ладонями кружку с чаем и смотрела, как над ней поднимается пар. Просто пар. Просто тишина. Просто я. И от этой тишины мне хотелось не плакать даже — выть. Потому что до этого момента моей жизни почти не осталось. Мне было двадцать три, когда я вышла замуж за Костю. Не потому что мечтала о белом платье, голубях и фамильном сервизе от родственников...

Не просто набор красивых букв. Не маска. Не попытка казаться кем-то другим. Имя должно звучать так, будто за ним уже есть дверь. А за дверью — мир. Я долго думала, под каким именем хочу писать романы. Настоящее имя слишком связано с обычной жизнью: делами, бытом, документами, голосовыми сообщениями, списками задач. А роман требует другого пространства. Так появилась Элара Кирш. Для меня Элара — это мягкий свет в тёмной комнате. Женственность без слабости. Тишина перед признанием. Имя, в котором есть что-то нежное, но не беспомощное...

Вы знали этот канал как «С другой стороны». Здесь всегда были истории, в которых не хотелось судить сразу. Истории о людях, которые ошибались. Любили не тех. Молчали, когда нужно было говорить. Уходили слишком поздно. Или оставались там, где давно пора было поставить точку. Я долго писала так, будто стою рядом и смотрю на чужую жизнь через приоткрытую дверь. Слушаю. Замечаю детали. Пытаюсь понять не только поступок, но и то, что было до него. Почему человек сделал именно так? Почему не ушёл? Почему...

Историй про самый популярный маркетплейс гуляет много. Причём все они, так или иначе, попахивают гнильцой. То руководство отличится, то сотрудники, то сами продавцы. Сама я от близких друзей слышала о неспортивном поведении конкурентов, когда один заказывает у другого всю партию пасхального декора на самый отдалённый адрес пункта выдачи, держит там товар до наступления Пасхи, а потом оформляет возврат. Сколько дней в году вам нужна краска для яиц? – Правильно – один. А продавцу, над которым поглумились, теперь весь год платить за хранение товара...

С Новым годом, мои покинутые, но не забытые читатели. Пусть этот год будет счастливее и продуктивнее прошлого. Пусть перемены, которые нам предстоит увидеть будут только положительными и принесут радость. Куда же пропала ваш автор? – Я не пропала. Просто всё реже хочется открывать Дзен, когда видишь, что все твои старания подружиться с новым Великим Алгоритмом, сводятся практически к нулю новой магической системой рекомендаций. И да, я целый год искала мотивацию, чтобы оставаться на Дзене, продолжать писать...

И ведь было наверняка много хорошего, но память предательски прокручивала в голове самые болезненные эпизоды. Вот она сидит на вокзале не в силах самостоятельно донести чемодан даже до зала ожидания, без копейки денег и без шансов нанять грузчика или доехать до дома на такси. Последнюю мелочь выгребла, чтобы купить парного молока. И теперь допивает эту двухлитровую банку, которая стала её единственной едой за весь день. На улице стемнело, и перрон в очередной раз опустел, разогнав пассажиров по поездам...