Элара Кирш | С другой стороны

Больше трёх лет я ничего не публиковала. Не потому, что разлюбила книги. Не потому, что у меня закончились истории. Просто в какой-то момент меня убедили, что писательство — это несерьёзно. Нужна нормальная профессия. Нормальная работа. Финансовая стабильность. Взрослая жизнь. А не витание где-то в облаках и люди, которых не существует, но которые почему-то способны не давать тебе уснуть до трёх ночи. Хотя писать я начала очень рано. Мне было тринадцать, когда моя первая сказка — про капельку — попала в городской сборник школьных работ...

Пролог Брайс В 4:17 утра платформа перечислила ему 18 642 доллара 9 центов. Брайс посмотрел на сумму и почувствовал горечь на кончике языка, хотя кофе ещё не пил. «Автоматическая выплата завершена», — сообщал экран. Подписки. Продления. Доступ к архиву. Восемнадцать тысяч шестьсот сорок два доллара за неделю. Хватит на первый платёж клинике, счета матери и ещё останется в резерве. Брайс открыл детализацию. Лучше бы не открывал. В строке «Самый просматриваемый материал» стояла фотография, сделанная, когда ему было семнадцать...

Незнакомки в городе делились на три вида. Эта смотрела так, будто уже знала, каким было его лицо на плакатах. Починка. Мастерская несрочного ремонта. Начало ЗДЕСЬ Фотоаппарат принесли в чехле, который пах мокрой кожей, чужим шкафом и вагонной пылью. Чехол был коричневый, потёртый на углах, с ремешком, перетянутым чёрной ниткой. Такие вещи обычно выглядели важнее своих хозяев: лежали на столе молча, но с видом, будто пережили больше, чем все присутствующие. Женщина, которая его принесла, выглядела иначе...

Иногда трещина — это место, куда наконец попадает свет. Глава 1. Дверной звонок Дверной звонок принесли в коробке из-под зефира. Коробка была розовая, с нарисованной клубникой и жирным пятном в углу. Внутри, на старой газете, лежали кнопка цвета засохшей горчицы, моток провода, два винтика и сам звонок — пластмассовый, треснувший сбоку, такой, какие раньше висели в панельных подъездах и звонили не мелодией, а коротким злым треском. — Он не работает двадцать лет, — сказала женщина. — Но вы почините...