Будни корреспондента

Сутки в пути - и тут никакого тебе снега, кажется, что весна придёт со дня на день. Это солнце стоило того, чтобы ехать через мороз и туманы.

ПРО ПРАЗДНИЧНЫЙ ВАЙБ Прихожу, значит, в тренажёрный зал. А в гардеробе курток - немерено. Поднимаюсь в тренажёрку - а там почти никого. Ну, дела, думаю, а куртки чьи тогда? Побегала на дорожке, спускаюсь в подвал - там баня и прочие удовольствия. И толпа народа. Лежат, как котики. Вот у мужчины напротив - нанотехнологии - на селфи-палку планшет приделан. А тот, что за ним новости смотрит про Венесуэлу. Дивится на Трампа, смотрит кадры с задержанным Мадуро. А я думаю - нечему уже удивляться. Вот тебе и международное право, вот тебе и миротворческая политика. Все как всегда.

Я помню, что ещё лет десять назад ждала от нового года невообразимых каких-то чудес. Ждала, что в новом году будет больше возможностей, здоровья, интересных событий, будет меньше кризисов. Но самое классное, что происходит с тобой по прошествии времени - это навык ничего особенного не ждать, не искать никаких новых начал и смыслов в моменте, когда один год сменяется другим, когда зиму сменяет весна. Возможно, у меня нет завышенных ожиданий от этой жизни. Но вот сегодня мы искали любимый торт моей мамы. И я подумала, как здорово, что мне есть для кого искать этот торт, и поиск его становится очень ответственной задачей. Ты не болтаешься, как пенопласт в речке, знаешь, к какому берегу грести, тебе есть кого радовать этим дурацким тортом, а значит, ты не один. В общем-то все по Достоевскому: надо любить жизнь больше, чем смысл жизни.

Немного эфирного с «Прямой линии». Регина, кстати, вопрос задала. А если честно, сердце моё радуется, когда я вижу, что чьи-то проблемы получают решение. И если после «Прямых линий» хотя бы адресно вернули выплаты, помогли с жильем - это уже победа. Страна огромная, всех вопросов никогда не разрешить, столько зависит от людей на местах. Мы, конечно, шутили - и про кокошники, и про Лабубу, и про странные вопросы, но это все фоном. Я точно знаю, что главное - другое. То, что Евгений Поддубный говорил про водоснабжение в ДНР, есть шанс, что все это не пустят на самотек, что кто-то испугается повышенного внимания к проблеме и сделает все, что может. То, что Белгороду дали слово, и вот ещё - вроде как пообещали разобраться с повышением НДС для малого бизнеса (у меня достаточно друзей-предпринимателей, для которых этот вопрос судьбоносный). Хочется верить в будущее, которое будет лучше. Настолько, насколько это вообще возможно.

ПРО ИГОЛКИ, МИХАИЛА ЕФРЕМОВА И КУКУШКУ Господи, ребята, для меня открылся дивный новый мир. Рассказываю. Три года я почти не дышала носом. И не чувствовала запахов. Какой-то замороченный гайморит плюс перегородка поломанная, искривленная. Все показания к операции, но при этом операцию делать нельзя. Не буду вникать почему, у врачей там была своя позиция на этот счет. И тут я дошла до крайней точки. Две недели высоченной температуры, все это на ногах, голос в эфире, как у мужика-дальнобойщика, голова кружится. В общем, я решила с этим что-то делать. Бить по всем фронтам. Один фронт был связан с восточной медициной. Посоветовали пройти курс иглоукалывания. Прихожу в клинику, а там главный врач – Михаил Ефремов. Я аж опешила. Думаю, ну сейчас мне каааак загонят иголки под ногти – наверное, научили Ефремова в застенках, теперь практикует. К счастью, оказалось, что мне не к нему, да и вообще это просто тезка актера. Чудесная женщина, буддистка, кстати, встретила меня с распростертыми объятиями, натыкала иголками лицо. Лежу, как еж, а она еще и ушла вдобавок. В первый раз эффект был сомнительный – слезы полились ручьем. Возвращаться не очень хотелось, но за все было «уплочено» сразу, поэтому пришлось ходить. Параллельно антибиотики, какой-то аналог средневековой системы пыток под названием «кукушка» - в общем, я поняла, что не зря ненавижу болеть. И спустя месяц я почувствовала запахи. Впервые за три года. И мне открылось забытое: люди по утрам в метро едут с перегаром, мой муж пахнет супом, собака – не буду даже говорить, как и чем. В лифте – облако из духов. Я хожу и удивляюсь. У мира есть запах! Как же вы жили с этим все это время? Август 2025г, архив

В прошлом году мы с Удаловыми, а еще с моим мужем Саней пошли в кино . С Удаловыми – потому что это был фильм про них, точнее, про Маргариту Удалову – жену военнослужащего, верную боевую подругу, которая каждые две недели гоняет на фронт, груженая гуманитаркой, чудесными техническими изобретениями и прочим. Это был национальный центр «Россия». И тогда я испытала ЭТО в первый раз, сидя в последнем ряду камерного кинозала, в котором не было свободных мест. Чувство панического страха за историю, которую ты снимал, расписывал монтажный план, в общем, придумывал, как рассказать ее зрителю. У моего мужа остались на руке кровавые лунки от моих ногтей – я вцепилась в него тогда, и не могла отпустить. Маргарита говорила: «Ничего себе, я думала нам мыши из-под стульев будут аплодировать, а тут люди!». Мы с Маргаритой простые девчонки – пришли на премьеру в толстовках, разве что расчесались с утра. Слух в такие моменты обостряется, ты фиксируешь каждый звуковой косяк, обостряется зрение. И вот в этом году – другой зал. Гораздо больше. Другой фильм. Фильм, который мы снимали отрывочно на протяжении полугода - в Дагестане, в Подмосковье, в Белгороде, в Горловке. О людях, которые находясь на службе, совершили подвиг. Вытащили раненых после обстрела, вынесли еле живых людей из пожара, спасли из воды. Мы снимали про живых. И про тех, кто умер, прикрывая своих. Мне сказали, что на премьере я должна быть нарядной. Я все думала – а что, если никто не придет? На работе мне отпарили красивое платье, выдали чьи-то туфли – у меня нет своих, я не ношу туфли на каблуках. Я посмотрела на себя в зеркало – это была не я, какой-то другой человек. - Ты что нервничаешь, ты боишься публичных выступлений? – спросила гример удивленно. О нет, я не боюсь публичных выступлений. Я боюсь ответственности перед людьми, которые доверили мне свои истории. Я не знаю, почему об этом никто не рассказывает. Что самый страшный суд - реакция твоего героя. А ещё у меня есть четкое правило: если я вижу, что материалу симпатизируют люди, то всегда говорю правду - о том, что моей заслуги мало, то ли дело мой режиссер монтажа. Или оператор. Или продюсер. Если вижу, что что-то не так - наоборот, мол, это я придумала, это я виновата, ругайте меня, никого больше не трогайте. Но в этот вечер мне показалось, что ругать не будут, и потому очень было жаль, что все, кто реально создает красоту кадров, которую зритель видит на экране, не смогли прийти.

ПРО КОРОБОЧКУ, СЕКТАНТОВ И СЛУЧАЙНЫЕ ВСТРЕЧИ Я - магнит для случайных прохожих. Нет, это не аффирмация, это моя реальность. Ко мне подходят цыгане, алкоголики, заблудившиеся в метро, люди с сезонным обострением и сектанты. Вчера в метро у меня попросила воды миловидная девушка с зелеными волосами. На тот момент она ещё могла говорить, а потом как начала рыдать. Очень хотелось домой, но я ж не тварь бессердечная, сострадание имею - стала спрашивать, чем помочь. Сказать путного она не могла, потому что задыхалась. Я её усадила на лавку, говорю, сейчас дышать будем «коробочкой». Вдох на четыре, задержка, выдох на четыре. Сидим, дышим. Вроде успокоилась. Посмотрела так удивленно. Спросила, почему коробочкой. Я даже сформулировать не смогла. Подумала, боже, существуют на этом свете люди, которые не знают сто способов, как восстановить дыхание? С моей аллергией, из-за которой бывают приступы, бронхоспазм - я освоила всё! Могу идти в «Активное долголетие» преподавать дыхательную гимнастику Стрельниковой, метод Бутейко, пранаяму и прочее. В общем, я решила, что надо записать, что быстро помогает. ТРИ УПРАЖНЕНИЯ ДЛЯ СПОКОЙСТВИЯ  1. Итак, «коробочка». Говорят, так готовятся к важным делам дипломаты и переговорщики. Делаете вдох на 4 секунды. Считаете про себя. Потом задержка дыхания на 4 секунды. Потом выдох и снова задержка. Можно представлять в голове коробку. А можно представлять пирожок. Главное - дышать и считать.  2. Сто к одному. Тут на выполнение нужно больше свободного времени, но результат поразительный - может даже астматический приступ снять. Значит, слегка смыкаете горловую щель, сами себе создаете препятствие для прохождения воздуха. Дышите медленно. И считаете. Медленный вдох - это сто, выдох - девяносто девять. Считаете от ста к одному. Сбились - начинаем заново.  3. Динамическая дыхательная практика. Это для тех, кто пешком много ходит. Соедините дыхание с шагами. Сосредоточьте внимание на вдохах и выдохах, без напряжения увеличивая их продолжительность, соизмеряя с шагами. И снова считаем про себя. Медленный вдох на счет раз-два-три-четыре - это, к примеру шесть шагов, выдох на такой же счет - ещё шагов. С любовью, тетя Лена, будущий тренер бывших курильщиков и вечных тревожников. Сентябрь 2025г, архив

Вот часто слышу, что люди наши, дескать, очерствели, осатанели, разучились сопереживать. А сегодня наблюдала такую картину - в вагоне метро заснул, с виду бездомный, мужчина. В грязной большой куртке, перемотанной десятком поясов и ремней, к карману прикручен карабин с открывашкой, в общем, ясно, что подготовлен к жизни на улице. За двадцать минут следования поезда люди проверили у этого мужчины пульс, посовещались, не стоит ли вызвать медиков, запихнули «сотку» ему в карман. Потом зашла семья с детьми, дети начали кричать, а мать, круглолицая уставшая женщина в хиджабе, их одернула. - Ну-ка, тихо, не видите - человек отдыхает! Дети успокоились. Рядом автоматически замолчали громогласные студенты. И какое - то время в вагоне стало совсем тихо - только мерный грохот подземного поезда да храп этого большого пассажира. Ноябрь 2025г, архив

Неделя в вопросах и ответах. Прошла первая неделя зимы, а зимы нет. Самое тоскливое для меня время. Все рассказывают про сезонную осеннюю депрессию, а на меня она наваливается зимой. Проснулся - туман, вышел с работы - темень. Может ёлку нарядить?

- Так удивительно, - смеется Люся, - я же разменяла восьмой десяток, жить осталось два понедельника! Она рассказывает, что ей выдали бессрочную социальную карту. Ну как, бессрочную. До 2075 года. - Столько я точно не проживу! - говорит Люся. Мы приехали поздравить её с днём рождения. Я сижу на натопленной кухне и в один момент ко мне приходят сразу все воспоминания. Как мы играли с ней в кисточки. Обычные кисточки для краски. Мы представляли, что это куклы. Рисовали стенгазеты. Люся занималась со мной математикой и никогда не кричала, хотя я ничегошеньки не понимала. Мы ездили на дачу, топили печку, клеили обои, плакали на дедовых похоронах. Она приносила мне из заводской столовки гостинцы - самые вкусные в мире песочные пирожные. Есть моменты, о которых я знаю, но не помню. Мама болела, а я осталась с Люсей и она грела детское питание, чтобы меня покормить. И все эти короткие отрывки переполняют пространство кухни, и мне не верится, что столько времени прошло. Только-только мы рисовали дрозда для урока природоведения, и вот мы уже тут - обе седые. Люся закрашивает седину в черный, а я даже не пытаюсь. Люся знает всех моих коллег ведущих. «Вот тот рыженький, Дима», «Регина в юбочке» и далее по списку. Иногда я думаю, как мне повезло. Так вышло, что у меня не одна мама, а две.

В пятницу, на моей эфирной неделе (это когда я напомажена и новости читаю в студии, а не бегаю по полям и весям), с шеф-редактором верстали эфир. - Ну что, «бэзу» про арест блогера Сидоропуло берём? - спрашивает Андрей. - Не, не берём, в первый раз про этого Сидоропулуса слышу. Кто это вообще? - Ну, - философски говорит шеф, - мы с тобой можем его и не знать. А зритель знает. Я вот на испанского фермера, который в Волгоград переехал, подписан. У нашего канала в соцсетях, да и у «Первого», и «России» - просмотров на сторис тысяч тридцать, в среднем. А у него по два миллиона. Вот тебе и блогер. Так что не надо недооценивать силу личного бренда. Эта история с личным брендом засела у меня в голове. Причем, дело даже не в Сидоропуло, который приторговывал интернет-курсами и чего-то там намошенничал. Ещё месяц назад у меня состоялся разговор с главным редактором. И главный очень сетовал, что мои большие репортажи и программы не смотрят в интернете, как, к примеру, подкасты Саши Сулим. Главному редактору хотелось бы, чтобы зритель приходил на автора - это всегда хорошо. А для этого автору нужно выстраивать личный бренд. Я-то понимаю, почему так, как хочет главный редактор, не происходит. Потому что у Сулим - харизма, талант. А я - безликий работник цеха на медиа-заводе. Это не игра в жертву, у меня есть четкое понимание своих плюсов и минусов. Но начальству такое говорить нельзя. Я ведь люблю свою работу, очень трепетно и нежно, и даже осознавая, что я не принесу своим лицом компании миллионы, хотелось бы её, работу, сохранить. Я решила что-нибудь послушать и почитать про личный бренд в социальных сетях. Нашла подкаст девушки, которая занимается разработкой брендов - вот, например, КамАЗу! Я, конечно, грузовики не собираю, но сам факт её причастности к таким гигантам внушает уважение. Короче, я послушала подкаст про этот самый личный бренд, и прямо ошарашена. А там речь шла уже про людей, не про грузовики. Что меня удивило: - Шапки профиля, где написано, что ты - дизайнер, фотограф и у тебя три тыщи наград - никому уже не нужны. Нужна мотивация - почему человек должен остаться с тобой, а потом что-то у тебя купить. - Обязательно должна быть какая-то польза, какой-то продукт. Потому что люди подписаны или на экспертов, или на друзей. И если ты просто рассказываешь про свое житье-бытье людям посторонним - это неинтересно. В этом есть некое противоречие, разве нет? Я поняла, что никогда в этом не разберусь. Да и продавать мне нечего, разве что почки, да и те с камнями, и отнюдь не драгоценными. Поэтому у меня не будет личного бренда. Давайте просто посмотрим на деревенские виды. Ноябрь 2025г, архив

⁃ А вы из этих краев?  ⁃ Да. Но где только не жил. Всю Россию объехал.  ⁃ И где лучше?  ⁃ Лучше - дома. Седовласый лодочник в очках рассказывает, что лето было дождливым, что много туристов - приезжали китайцы на машинах с дипномерами, он разрешил им управлять лодкой, и они были в полном восторге. Озеро в этот осенний вечер спокойно. Ветра нет. Какой-то мужчина прямо с катамарана кормит наглых уток. Лодочник говорит, что лет пять назад прилетели сюда странные птицы, без перепонок на лапах, черные. Они умеют бегать по воде. Прилетели - и остались. Местные называют их американскими курицами. Солнце садится стремительно, город пустеет. В кафе «Монпасье», что в центре города, идут старые советские фильмы. Вот у парочки весьма взрослых людей свидание. Они делают селфи и показывают друг друг снимки своих садовых теплиц. Мы много раз снимали сюжеты в Переславле. В основном, про бизнесменов-иностранцев, переехавших сюда навсегда. Мне казалось раньше, что все они - странные люди. А потом начинаешь понимать, что такие города на вес золота. Здесь можно позволить себе быть медленнее, и никто за это не осудит.