Екатерина Ерофеева

– Ирина, ты точно соль с сахаром не перепутала? А то нам сегодня надо как-то досидеть до горячего. Виктор произнёс это громко, с тем самым довольным смешком, которым обычно заранее просил у людей разрешения смеяться вместе с ним. За столом кто-то хмыкнул, кто-то отвёл глаза в тарелку, а моя соседка Зоя Павловна, сидевшая ближе всех к кухонной двери, сжала губы и посмотрела на меня так, будто хотела встать и забрать меня из моей же квартиры. Я стояла у плиты с лопаткой в руке и считала до десяти. Не помогло...

– Бабуль, зачем тебе мой планшет? Ты же сама говорила, что от большого экрана глаза устают. Савва стоял в коридоре, держа устройство обеими руками, и смотрел на меня с той снисходительной улыбкой, с какой молодые обычно смотрят на тех, кто просит помочь с техникой. – Устают, когда там игры твои мелькают, – ответила я. – А мне надо рецепт посмотреть. На телефоне буквы мелкие, всё время не туда нажимаю. – Какой рецепт? – Пирог с творогом и грушами. Ты сам просил. – Я? – он усмехнулся. – Ладно, держи...

– Надя, неси ещё чашки. Катя с ребятами сейчас подойдёт, а у тебя опять на столе всё впритык. Свекровь сказала это из кухни так уверенно, будто она пришла не в гости, а проверять, насколько я готова к приёму комиссии. Лидия Степановна всегда умела войти в чужой дом и сразу сделать вид, что здесь без неё ничего не стоит на своих местах. Я достала из серванта две чашки с тонкой золотой каёмкой и поставила их рядом с блюдом, на котором остывал творожный пирог. Пирог я пекла с утра. Не потому что ждала...

– Полина, вы опять пришли без жакета? Я остановилась у двери переговорной с кипой распечаток в руках. В комнате уже сидели руководители отделов, несколько менеджеров и сама Инга Валерьевна – наш коммерческий директор. Перед ней стояла чашка кофе, рядом лежал тонкий ежедневник в бордовой обложке, а на лице было то выражение, от которого даже самые разговорчивые сотрудники мгновенно начинали искать глазами спасение. – Сегодня жарко, – спокойно ответила я. – А встреча внутренняя. – Внутренняя – не значит домашняя, – отрезала она...

– Кирилл, почему риелтор спрашивает, будем ли мы вносить задаток за участок, если ты вчера сказал, что всё уже готово? Муж стоял у окна с кружкой чая и смотрел во двор так внимательно, будто там происходило что-то важнее моего вопроса. На плите тихо булькал суп, на столе лежала синяя папка с планами будущего дома, а в телефоне мигало сообщение от риелтора: «Наталья, добрый день. Продавец ждёт решения до вечера. Подтвердите, пожалуйста, готовность по задатку». Я перечитала сообщение несколько раз, прежде чем решилась спросить...