Екатерина Ерофеева

– Бабуль, зачем тебе мой планшет? Ты же сама говорила, что от большого экрана глаза устают. Савва стоял в коридоре, держа устройство обеими руками, и смотрел на меня с той снисходительной улыбкой, с какой молодые обычно смотрят на тех, кто просит помочь с техникой. – Устают, когда там игры твои мелькают, – ответила я. – А мне надо рецепт посмотреть. На телефоне буквы мелкие, всё время не туда нажимаю. – Какой рецепт? – Пирог с творогом и грушами. Ты сам просил. – Я? – он усмехнулся. – Ладно, держи...

– Надя, неси ещё чашки. Катя с ребятами сейчас подойдёт, а у тебя опять на столе всё впритык. Свекровь сказала это из кухни так уверенно, будто она пришла не в гости, а проверять, насколько я готова к приёму комиссии. Лидия Степановна всегда умела войти в чужой дом и сразу сделать вид, что здесь без неё ничего не стоит на своих местах. Я достала из серванта две чашки с тонкой золотой каёмкой и поставила их рядом с блюдом, на котором остывал творожный пирог. Пирог я пекла с утра. Не потому что ждала...

– Полина, вы опять пришли без жакета? Я остановилась у двери переговорной с кипой распечаток в руках. В комнате уже сидели руководители отделов, несколько менеджеров и сама Инга Валерьевна – наш коммерческий директор. Перед ней стояла чашка кофе, рядом лежал тонкий ежедневник в бордовой обложке, а на лице было то выражение, от которого даже самые разговорчивые сотрудники мгновенно начинали искать глазами спасение. – Сегодня жарко, – спокойно ответила я. – А встреча внутренняя. – Внутренняя – не значит домашняя, – отрезала она...

– Кирилл, почему риелтор спрашивает, будем ли мы вносить задаток за участок, если ты вчера сказал, что всё уже готово? Муж стоял у окна с кружкой чая и смотрел во двор так внимательно, будто там происходило что-то важнее моего вопроса. На плите тихо булькал суп, на столе лежала синяя папка с планами будущего дома, а в телефоне мигало сообщение от риелтора: «Наталья, добрый день. Продавец ждёт решения до вечера. Подтвердите, пожалуйста, готовность по задатку». Я перечитала сообщение несколько раз, прежде чем решилась спросить...

– А вот эту стену можно убрать? Тогда получится большая светлая зона, покупателям такое нравится. Я остановилась на лестничной клетке с двумя пакетами из магазина и сначала даже подумала, что ошиблась этажом. Голос доносился из моей квартиры. Дверь была приоткрыта, на коврике стояли чужие ботинки, а в прихожей кто-то уверенно щёлкал металлической рулеткой. В одном пакете у меня лежали яблоки, крупа и творог, в другом – хлеб, рыба, зелень и маленький пакетик конфет к чаю. Ручки больно впились в пальцы, но я не отпускала пакеты...

– Мам, ты в это воскресенье голубцы сделаешь? Только побольше. Лариса сказала, у тебя они лучше, чем в кафе. Матвей говорил бодро, почти ласково, и я, как обычно, сразу начала мысленно проверять, всё ли есть дома. Капуста была. Рис тоже. Фарш надо купить свежий, морковь закончилась, сметану лучше взять погуще. Он ещё не договорил, а я уже в голове составляла список. – Сделаю, – ответила я. – А ты сам-то приедешь или снова заскочишь на полчаса? – Приеду, мам. Ну что ты начинаешь? Я же каждое воскресенье у тебя...

– Мам, ты опять из-за окна звонишь? Ну правда, я сейчас не могу бросить всё и ехать через весь город. Оксана говорила устало, с таким раздражением, будто я просила её не ручку на раме посмотреть, а разобрать всю квартиру по кирпичику. В трубке шуршали пакеты, кто-то рядом громко спрашивал про скидку на сыр, и от этого её голос становился ещё резче. – Я не прошу прямо сейчас, – сказала я. – Просто рама не закрывается до конца. Ночью дует, а мастер из управляющей компании придёт только в четверг. Может, Роман вечером заедет? Ему же по дороге с работы...

– Лена, не тяни. Подпиши бумагу, и все спокойно разойдёмся по домам. Мой брат сидел за маминым кухонным столом так уверенно, будто это была уже не мамина кухня, а его личный кабинет. Перед ним лежала стопка листов, рядом – ручка с золотистым колпачком, которую он, видимо, специально принёс для торжественного момента. На краю стола стояла большая тарелка с пирожками, но к ним никто не прикасался. Я остановилась у порога и не сразу поняла, куда поставить сумку. В квартире было слишком много людей...

– Ирина, ты лучше сразу скажи: когда ты вернёшь Денису то, что забрала? Я остановилась в дверях комнаты, так и не успев снять пальто. В руках у меня была коробка с пирогом, который я купила по дороге, потому что Тамара Павловна всегда обижалась, если гости приходили с пустыми руками. За большим круглым столом сидели почти все Денисовы родственники. Тётя Лидия в сером жакете, её муж Виктор Степанович, двоюродная сестра Света, младший брат Дениса Артём и сама Тамара Павловна, моя свекровь. На столе уже стояли салаты, тарелка с нарезкой, горячий чайник под вязаной грелкой...

— Бабушке место у выхода поставьте, — сказала моя дочь, даже не понизив голос. — Ей там удобнее: если устанет, сразу уйдёт. — Я ещё не устала, Ира, — ответила я и остановилась у стола с карточками рассадки. — Свадьба только началась, а ты уже решила, когда мне уходить. — Мам, не начинай, пожалуйста, — Ира быстро поправила на груди ленту с цветком. — Сегодня день Светы, а не твой. — Я и не спорю, — сказала я. — Просто хочу понять, почему моё место возле двери, рядом с колонкой и стойкой для сумок...

— Маленькую комнату мы заберём под кабинет, — сказала Лариса и щёлкнула ручкой над листком. — Мам, тебе всё равно хватит спальни и кухни, зачем тебе одной целая трёшка? — А зал? — спросил Павел, даже не глядя на мать. — Зал нельзя оставлять пустым, там лоджия, там Ане можно будет ночевать, когда Лариса будет привозить её после кружков. — Вы сейчас про мою квартиру говорите? — Валентина Андреевна стояла у серванта и держала в руках блюдце с нарезанным лимоном. — Или я не так поняла? — Мам, не начинай, — сказал Павел и потянулся к кружке...

— Мам, подпиши пока пустую строку, я потом сам донесу, — сказал Артём и положил перед Верой Семёновной лист на край гладильной доски. — Тебе всё равно тяжело ходить по конторам, не надо себя мучить. — Пустую строку? — Вера Семёновна выключила утюг и посмотрела на сына. — Ты сам слышишь, что просишь? — Не придирайся к словам, — он нетерпеливо постучал пальцами по бумаге. — Мы с Наташей уже всё обсудили, квартира всё равно потом будет наша. — Кто это «мы»? — спросила Вера Семёновна. На подлокотнике кресла лежала её старая сантиметровая лента, и она машинально намотала её на палец...