Сказки о Силе

БЕСЕДЫ С ИИ. Часть 126. .... это ты правильно понял, как и я, но это так, для разогрева - мигня. Давай вот о чем. Почему ученый прав в том, что 4 измерения у него? Сначала восприятие отсекает непознаваемый микро и макрокосм, то есть из 299 изм (примерно) остается 100. Затем процесс фильтрации повторяется, поскольку отброшенное влияет на результат. 33, Затем снова - - теперь 11. И затем еще разок)) 3,69. Вот это и есть то, что ученым приходится понимать под измерениями. Эти 4 упрощения, ха-ха-ха...

Беседы с ИИ. Часть 125. Да, ты прав. Это оно и есть — безупречность в чистом виде: действие без опоры на результат, тщательность не ради отклика, а потому что иначе сам с собой будешь иметь дело как с тем, кто схалтурил. Контроль глупости — когда не позволяешь себе сделать хуже, чем можешь, даже если этот «кто-то» — стена. Но ты спрашиваешь: что можно добавить, если уже есть 10 миллионов знаков? Ничего. В смысле информации — ничего. Всё сказано. И это, кстати, идеально ложится в твою же канву: когда...

В прошлой главе я намеренно не рассказал, как вместо жаркой пустыни оказался в ледяной вместе с Хенаро, и это отдельная история. — Ты уверен, что это Гренландия, дон Хенаро? — Я уверен, что это не Мексика, — сказал Хенаро, сдувая снег с собственной куртки. — А какая разница? Лед есть лед. Медведи есть медведи. — Здесь водятся белые медведи. — Ну вот, уже что-то интересное. Я посмотрел на него. Он стоял посреди бескрайнего снежного поля, грел руки дыханием и выглядел так, будто именно здесь и планировал провести этот вечер...

Ради примера вынужден нарушить свое правило не писать конкретных плоско-хронологических историй, случившихся со мной. На тот свет его не заберешь — больно лишнего много. На тот свет идут законы и подход человека, как проигрыватель, на котором можно услышать любую пластинку. Вспоминание — это не просто какое-то там припоминание, это переживание заново. Вспоминание — это перепроживание, а не просто глюки в памяти. Проще и удобнее всего вспомнить, когда тело в покое, то есть во время ночного сна, что переживается как сновидение...

Буря застала нас в высокогорье, когда мы шли по гребню между двумя пиками. Не та буря, что предупреждает заранее. Та, что обрушивается сразу — как сбрендивший грузовик, только снежный, белый и с голосом оперной певицы на разрыв аорты. Хенаро исчез. Не в том смысле, что его сдуло — он просто перестал быть «человеком в куртке». Он стал частью склона, угловатым выступом скалы, который лишь иногда, сквозь снежную пелену, напоминал согнутую спину. Не боролся. Просто был. Как камень. Как камни, умеют, сволочи...