Душевное повествование

Он уехал из Италии, пообещав беременной любовнице: — Разведусь и вернусь. Они придумали хитрый способ сообщить о рождении сына — невинную открытку на работу от вымышленной Анны Росси. Но когда открытка пришла, в ней оказалась одна строчка, от которой кровь застыла в жилах. Двадцать семь дней в Позитано уместились в памяти Алексея как один долгий, пересвеченный кадр. Белые дома, цепочкой сползающие к морю, запах базилика и соли, холодное просекко по утрам и тёплое тело Лючии по ночам. Всё остальное...

Она была папиной маленькой принцессой. Пока не появилась другая женщина, которая забрала и кошёлек, и сердце. Дочь не стала ждать, пока любовь угаснет сама. Она создала доказательство измены — идеальное, неотличимое от правды. Теперь отец смотрит только на неё. Как раньше. Как и должно быть... Кэсси исполнилось восемнадцать в прошлом мае, но в её комнате всё ещё стояли розовые стены с единорогами, которые она когда-то требовала перекрасить из серебра, потому что она очень любила розовый. Отец, конечно, перекрасил...

«Чужое семя» — так она мысленно называла ребёнка, которого её сын принял как родного. Мария Николаевна мечтала о невестке без прошлого, о внуках без примеси чужой крови. Чтобы добиться своего, она пошла на жёсткие меры. Но чем ближе победа, тем сильнее пустота внутри. Мария Николаевна была одной из тех женщин, которая всегда знала, как правильно жить. Не потому что была какой-то особенно мудрой или святой — просто потому, что всё делала по правилам, которые сама для себя выверила за пятьдесят лет...

Обычный визит к дочери обернулся для Виктории шоком: на столе лежали таблетки. — Я предохраняюсь, мама. Ребёнок сейчас — это слишком большой риск, — объяснила Таня. Мать вспоминает свою жизнь, войну бабушки, спешку времени… А дочь отвечает спокойно: — Если детей не будет — я это приму... Виктория толкнула входную дверь ключом, который Таня так и не забрала у неё после свадьбы. В прихожей пахло свежесваренным кофе и чем-то сладким — кажется, ванильными булочками из заморозки, которые Таня любила разогревать по утрам...

Дочь в павильоне требует у мамы дорогое платье, мать мнётся: — Давай джинсы лучше, они дешевле. Вероника закатывает глаза — типичная избалованная дочь, взрослая, а всё ещё выжимает деньги из мамы. Через пять минут она поняла, что ошиблась. И это открытие перевернуло ей душу... Вероника стояла у зеркальной колонны в центре торгового зала и рассеянно рассматривала своё отражение, когда услышала голоса. Резкий, почти детский, но уже взрослый — и второй, тихий, виноватый. — Мам, я хочу именно это платье...