Дюма. Автор песен

В пересыльной хате ожидание этапа постепенно становится главным занятием всей жизни. Люди просыпаются с одной мыслью, ложатся спать с другой, но разговоры всё равно крутятся вокруг одного и того же: когда повезут, куда именно отправят и сколько ещё придётся сидеть в тесной прокуренной камере, где двадцать человек сутками живут друг у друга перед глазами. Одни стараются не думать об этом вообще. Другие нервничают перед каждой проверкой. Третьи начинают прислушиваться к любому шуму в коридоре, потому что шаги конвоя возле двери быстро превращаются в главное событие дня...

В сварочном цеху в тот день было душно так, что люди уже к обеду ходили мокрые от пота. Воздух стоял тяжёлый, с запахом железа, пыли и дешёвого табака, который тянуло из курилки возле ворот промзоны. Кто-то гремел листами металла возле станков, двое арестантов спорили из-за криво нарезанных труб, а старый сварщик по прозвищу Дед молча рылся в своём ящике для инструмента с таким лицом, будто сейчас найдёт там что-то очень неприятное. Через минуту он резко захлопнул крышку и оглядел блок. - Кто брал? Никто даже не сразу понял, о чём речь...

Первое время после освобождения Андрей боялся заходить в супермаркеты. Со стороны это выглядело странно. Здоровый мужик под сорок лет мог спокойно пройти мимо компании ночью, не дёргался от криков во дворе и вообще производил впечатление человека, которого сложно чем-то напугать. Но стоило ему оказаться среди яркого света, тележек, громкой музыки и длинных рядов товаров, как внутри начиналось что-то тяжёлое и неприятное. Особенно возле касс. Он автоматически начинал смотреть по сторонам, замечать лица охранников, следить за чужими руками и чувствовать, как спина покрывается холодным потом...

Когда Дениса завели в зал суда, он первым делом увидел мать. Она сидела возле стены с маленькой старой сумкой на коленях и выглядела так, будто за последние месяцы резко постарела. Лицо уставшее, плечи опущены, взгляд постоянно куда-то вниз. Она уже почти не плакала. Просто время от времени медленно вытирала глаза платком и тяжело вздыхала, будто внутри давно закончились силы даже на истерику. А потом Денис поднял голову и увидел брата. Пашка сидел напротив вместе с адвокатом. Худой, бледный и непривычно тихий...

Разговор в хате затих неожиданно и как-то сразу неприятно. Ещё секунду назад за столом спорили про этапы и баланду, кто-то смеялся над старой историей из пересылки, возле окна шумел чайник, а потом один из арестантов вдруг внимательно посмотрел на новенького и спокойно произнёс: - Тебя срисовали уже. После этих слов в камере стало тихо так быстро, будто кто-то выключил звук. Новенький сначала даже не понял, о чём речь. Он сидел на нижней шконке возле стены, делая вид, что спокойно перебирает вещи после этапа, но пальцы у него сразу начали двигаться заметно нервнее...