Написатель

— Эр, я всё, ты идёшь? Лейтенант подбросил в воздух связку ключей, чтобы привлечь к себе внимание старшего товарища. В опустевшем к концу дня кабинете те звякнули нечаянно громко. А, впрочем, ожидаемого эффекта не произвели. Казалось, замершая над рабочим столом фигура не услышала ни адресованного ей вопроса, ни металлического звона, настолько напряжённой и сосредоточенной была её поза. — Эр-р-р-р, — протяжно скартавил любитель примитивных шуток. — Иди, я ещё поработаю, — небрежно махнула рукой скукоженная фигура...

Они лишили меня сна. Хладнокровно и безжалостно отняли последнюю радость. Эти чёрствые, бездушные твари в белых халатах, похожие на людей. Их глаза не выражают ни симпатии, ни понимания. Их слова — бессмысленные и пустые. Их улыбки — натянутые и кривые. Их закованные в перчатки руки со жгутами и шприцами не знают пощады. Один укол — и ноги ватные, второй — и веки тяжёлые, третий — и я уже не я. Сон приходит мгновенно, но какой? Без странствий по волшебным краям, без полётов над городами и весями,...

— Только не говори маме! Па-жа-луста-а-а-а-а! Я рыдала битый час, умоляя бабушку меня простить. Лицо успело раскраснеться и опухнуть от обильных стенаний и слёз, но Раиса Пална оставалась непреклонной. — Нет, и не проси. Моя дочь должна знать, что её дочь — воровка! — Я не воровка-а-а-а-а-а… — толком даже не успев перейти на всхлипы, снова заводилась я. Мне было 4 или около того. Из детского сада бабушка забрала меня раньше обычного — то ли какой-то праздник, то ли его канун. До прихода мамы я успела поужинать, повторить алфавит, прибраться в «детском уголке» рядом с печкой...

— Веди себя хорошо и слушайся бабушку Лизу, — напоследок обняла сына Ольга и укатила прочь. — Я вернусь, как только меня выпишут. Стёпка ещё никогда в жизни не расставался с мамой надолго. Не ночевал за пределами семейной квартиры. Не уезжал так далеко за город. Казалось бы, никакого сюрприза — о плановой операции и двухнедельной госпитализации мама говорила давно и не раз. Но что-то не давало ребёнку вздохнуть полной грудью. Он долго всматривался в мёрзлое оконце, провожая взглядом мамину «Тойоту», дышал на стекло и тяжко вздыхал...

— Сегодня у нас финальное занятие месяца, Светлана, а потому у меня для вас подарок. Не люблю тренироваться у мужчин, но подход этого преподавателя меня подкупил. Несколько недель я наблюдала за ним в социальных сетях, изучала программу и читала информационные посты. Сначала возникла общечеловеческая симпатия, следом созрело и твёрдое намерение. Йога, которой прежде я лишь баловалась, обещала надёжное восстановление после спортивной травмы и затяжного простоя. «То, что мне сейчас надо!» — загорелась я и с головой окунулась в асаны и их сочетания...

— Привези мне цветочек… — Аленький? — перебила я подругу. Абсолютно неожиданно для нас обеих Наташа сломала ногу. Поскользнулась на работе и загремела в травматологию, перечеркнув совместные планы по летним поездкам. Уже неделю она лежала на «вытяжке» в ожидании операции и поражала меня своим мужеством. Медленно сходящий отёк, пятьдесят оттенков синего под кожей, молчание врача и неясные перспективы не лишили девушку оптимизма и тяги к приключениям. Мало того, в редкие мгновения работы интернета Наташа умудрялась оставаться моим личным источником вдохновения...

Автор иллюстрации Александра Салимон — Лада, Ладушка, ах какое красивое имя, — нараспев повторял Эдуард. — Я думал, так уже никого не называют. Или это псевдоним? Эд был наслышан об активировавшейся моде на всё славянское. Одежда, музыка, экскурсионные туры, даже дома — настолько русской обстановка вокруг при его жизни ещё никогда не была. Даже среди угрюмых друзей-заводчан вдруг завелись специалисты по ферментации Иван-чая, коллекционеры бабкиных рушников и охотники за старинными наличниками. А потому и имени новой знакомой он не сильно удивился...

Моей бабушке было 4, когда началась война. Что она могла запомнить? Да каждый день! Раздутые от голода животы детей, поиски гнилой картошки по полям, «хаванки» в лесных ямах. Как одни немцы уводили коров и красивых девок, а другие кормили малышню конфетами. Длинными такими, как нынешние вафельные трубочки. - Битте, - говорит. - Пожалуйста то есть. И тянет нам эту конфету. Мамка жмёт к себе. А он конфету развернул, сломал и откусил. Мол, не боись, не отравишься. У прабабушки было 9 детей, осталось 7...

— Кто они? Человек без нации и возраста не спешил с ответами. Беспрерывно потягивая вонючую папироску, откровенно в меня пялился. Мутные с покрасневшими белками глаза медленно блуждали от лица к запястьям, от пальцев к волосам. Взгляд впивался в уши и губы, дымные кольца тяжело висели в воздухе, на столе мёртвым грузом пылилась бесполезная рация. — Дети. Просто дети. — Почему такие… — я замялась. — Дикие? — оскалился собеседник. Его глаза на мгновение вспыхнули недобрым огоньком. Доброжелатель (так он просил его называть) буквально вкрутил окурок в слоистый от грязи стол...

Глава 1. Чутьё — Свет… Владик позвал тихо, почти шёпотом. Мы спускались буквально наощупь. Фонарь на камере предательски моргал, грозясь отключиться. За 6 часов работы аккумуляторы вполне предсказуемо сели. Резервный, самый старый, явно врал о 74-процентной ёмкости. Этим «китайцам» и после распаковки нет веры, а тут ещё «возраст». Под тракторной подошвой моих вездеходов хрустела мелкая кирпичная крошка, редкая жухлая листва и что-то ещё, не поддающееся распознаванию на слух. — Т-сс, — перебила я оператора...

«Встречаемся через час в этом офисе. Координаты ниже. Все вопросы потом». С Никитой мы тепло общались около года назад. Вели задушевные разговоры месяца с три. Обычно это были ночные переписки ВКонтакте, реже — в WA. Увидеться не успели — новый знакомый как-то быстро переехал в столицу и, собственно, там и пропал. Не в прямом смысле, конечно. Просто кончились наши с ним беседы. И тут ни с того, ни с сего на тебе: «Привет. Как дела, как жизнь?» Мы снова проболтали всю ночь. Я нутром чувствовала: свиданию быть...

Карина души не чаяла в Василии. Кот достался ей в наследство от дедушки мужа и поначалу хлопот доставил немало: деревенские повадки, тоска по прежнему хозяину, обострившиеся старые болячки — всё с лихвой покрывали умилительные белые носочки, встроенный мурчатель и до невозможности тактильная шёрстка. В тот день девушка мчалась домой в предвкушении тёплых объятий. На улице накрапывал противный дождик, в сумочке грелись пакетики со свежим кормом, ещё пара кварталов — и вот он шёлковый бочок. «Миииии», — едва слышно донеслось из-за угла...