Я спрашиваю на приёме: что с вами произошло? Она отвечает: ничего. И это честный ответ. Не было аварии, нападения, катастрофы — ничего, что подходит под привычное представление о травме. Было детство, где по звуку шагов в коридоре определяли, каким будет вечер. Потом четырнадцать лет брака, где нужно было делать примерно то же самое. Ни одного события, которое можно назвать. Только фон длиной в тридцать лет. Для такого состояния диагноз появился совсем недавно — комплексное ПТСР вошло в классификацию болезней только в одиннадцатом пересмотре. И это объясняет, почему такие пациенты годами не обращаются за помощью: они не считают своё прошлое травматичным. У всех такое детство. Меня же не били, только орали. Он ни разу руку не поднял. Отсутствие точки отсчёта работает как маскировка — от окружающих и от самого человека. Через несколько месяцев работы та пациентка сформулировала иначе: со мной ничего не происходило, я просто тридцать лет жила так, будто вот-вот произойдёт. Это довольно точное описание диагноза. И, что важнее, состояние с выходом.
Дневник психотерапевта
Социофобия: почему общение становится пыткой и что с этим делать
Позвонить в регистратуру - откладываете третий день. Заказать еду по телефону - проще остаться голодным. Зайти в магазин, где продавец спросит «Вам помочь?» - уже стресс. Выступить на совещании - ладони мокрые за полчаса до начала. Пойти на вечеринку - легче сказать, что заболели. Если вы прочитали этот список и подумали «это же про меня» - возможно, дело не в характере. Возможно, это социофобия. Застенчивый человек нервничает при знакомстве, но справляется. Выступает с дрожью в голосе, но выступает...
«Мне меняют третий препарат за год. Врач говорит — нормально. А у меня ощущение, что на мне ставят опыты». Этот вопрос я слышу постоянно и отвечаю прямо: да, нормально. В крупнейшем исследовании по подбору антидепрессантов ремиссии на первом препарате достигли меньше четырёх человек из десяти. На втором — примерно треть из оставшихся. Суммарно за несколько последовательных попыток результат получало большинство. Смена препарата — не ошибка врача, а встроенная в метод норма: анализа, который заранее скажет, какая молекула подойдёт именно вам, попросту не существует, и честная медицина этого не скрывает. Но есть ошибка, которая действительно всё портит, и совершают её чаще пациенты, чем врачи. Препарат начали, через три недели испугались побочных эффектов и бросили — на стартовой дозе, так и не дойдя до терапевтической. И записали в список неработающих. Через пять лет в анамнезе «шесть антидепрессантов, ни один не помог», хотя полноценной попытки не было ни одной. Честная проба — это терапевтическая доза, четыре-шесть недель и приём без пропусков. Всё остальное пробой не считается.
Фобии: когда страх нормален, а когда это уже расстройство
Существует фобия длинных слов. Она называется гиппопотомонстросескиппедалиофобия. Да, именно так - и это не шутка. Есть фобия сыра, фобия коленей, фобия пупков. Мир фобий выглядит как каталог абсурда. Но вот что не смешно: фобиями страдают от 7 до 12% населения планеты. Это сотни миллионов людей, которые не могут зайти в лифт, сесть в самолёт, погладить собаку, выступить на собрании или просто выйти из дома. Их жизнь сужается до размера комнаты, в которой безопасно. И главный вопрос, с которым они приходят ко мне: «Я нормальный?» Страх - это нормально...
Аффирмации: работают или нет? Честный разбор от психиатра
«Доктор, а если я каждое утро буду говорить себе "я уверенный и успешный человек" - это поможет?» Мой ответ обычно разочаровывает обе стороны. И фанатов аффирмаций, и тех, кто считает их полной ерундой. Потому что правда - посередине. И она интереснее, чем любой из крайних ответов. Аффирмация - это позитивное утверждение, которое человек повторяет себе с целью изменить мышление и самоощущение. «Я достоин любви.» «Я привлекаю деньги.» «Моё тело здорово и красиво.» Идея простая: если достаточно долго повторять хорошее - мозг в это поверит...
