DREAM AND TRAVEL

Когда говоришь людям, что едешь в Японию — реакция всегда одинаковая. Закатываются глаза. «Как тебе повезло». «Обожаю японскую культуру». «Там же так красиво, так вкусно, так спокойно». Японию любят все. Туристы, анимешники, гастрономические путешественники, люди, которые однажды увидели фото цветущей сакуры и с тех пор грезят Киото. Но есть люди, которые не любят Японию. Точнее — устали от неё до такой степени, что мечтают уехать. Это сами японцы. И цифры здесь такие, что поначалу не веришь. По данным опросов последних лет, больше половины японской молодёжи всерьёз рассматривает эмиграцию...

В мире, где кажется, что человек исследовал каждый уголок, существует место, куда ещё не ступала нога путешественника. Речь не о затерянном острове и не о заброшенном городе-призраке. Речь о горе высотой 6638 метров, которая возвышается в самом сердце Тибета и хранит секрет, заставляющий даже самых отчаянных альпинистов развернуться и уйти прочь. По меркам профессионалов это не самая высокая вершина — Эверест превосходит её почти на три километра, а Нанга-Парбат славится куда более свирепым нравом...

Я ехал туда с диктофоном, блокнотом и ллёгким скептицизмом. Потому что когда в интернете пишут «народ, который не болеет» — это обычно заканчивается продажей каких-нибудь биодобавок или подпиской на курс «живи до 150». Но здесь всё оказалось иначе. Никаких биодобавок. Никаких гуру. Никаких курсов. Просто деревня в горах. Просто люди, которые живут так, как жили их прадеды. И просто полное отсутствие тех болезней, от которых ежегодно умирают миллионы людей по всему миру. Народ называется кампа. Живут в горах Восточного Тибета, провинция Сычуань, Китай...

Всё началось с того, что Хельга достала телефон. Мы стояли на Красной площади, я только что объяснил ей, где Спасская башня, а где Никольская, и в целом всё шло нормально. Но потом она нашла какую-то статью на немецком, сунула мне экран под нос и торжествующе сказала: — Вот. Написано чёрным по белому. Русские — это смесь славян и монголов. Три четверти генома — азиатские. Вы просто стесняетесь признать. Я посмотрел на неё. Потом на Спасскую башню. Потом снова на неё. — Хельга, — сказал я терпеливо...

Есть особый вид усталости — поездная. Это не когда ты устал физически. Это когда ты не спал, потому что сосед храпел, ребёнок в соседнем отсеке плакал с часу до трёх, за окном каждые полчаса мелькал фонарь станции, а кондиционер всю ночь дул прямо в шею. И при этом ты всё время держал рюкзак с документами, потому что отпустить страшно — мало ли. К утру ты выжат. Сосед с верхней полки бодро спускается, потягивается, насвистывает. Ты смотришь на него с тихой ненавистью. За годы поездок по России я...