Слишком личное

Анна проснулась до будильника. Старая пружина в диване предательски скрипнула, когда она села. Тело, словно после долгой дороги, ныло от шеи до кончиков гудящих пальцев на ногах. Солнце еще не взошло, но за окном пятиэтажки, что напротив, уже мерно шумели редкие утренние машины. Очередное утро начиналось с запаха вчерашнего, не доеденного борща, и тревожной мысли, что Лиза, ее пятнадцатилетняя дочь, снова может забыть тетрадку по математике. «Не забыть бы ей», — пронеслось в голове Анны, пока она растирала виски...

Я люблю тишину. Вот такую, сейчас. Вечер опускается медленно, за окном только шелест листвы и редкий гул далекой машины. Казалось бы – идеальный покой. Самое время выдохнуть. Но что-то внутри сжимается. Снова. Этот глухой стук. Или это скрип? Нет, точно стук. Оттуда. Из-за стены. Легонько так, будто мебель передвигают. Или дверью хлопают. Не сильно, но... настойчиво. Раздражает. Мелочь, да? Но почему я чувствую, как напрягаются плечи? Как под лопатками начинает ныть? Это просто шум. У соседей своя жизнь...

Артем просыпался не от мелодии будильника, а от едкого покалывания в веках. Где-то в соседней комнате мерно, с хрипом, дышала мать. Время около девяти вечера. Начиналась его «вторая» смена. В голове, словно старые шестеренки, уже скрипели маршруты, адреса, потенциальные пробки. Никакой романтики. Только холодный расчет и предвкушение усталости. На крохотном столике, под окном, сквозь которое пробивались огни многоэтажек, ждала вечерняя «трапеза»: пол пачки самых дешевых овсяных хлопьев, заваренных крутым кипятком...

«Если я сегодня не начну заботиться о своём психическом здоровье, то, клянусь, выброшусь из окна вместе с кактусом», — такими словами я записала голосовое сообщение подруге, стоя в пробке на Третьем транспортном кольце. Поймала взгляд человека из соседней машины. Он понимающе кивнул. Я решила стать идеальной. Не просто лучше — идеальной. Медитации, аффирмации, обливания холодной водой, горячая йога и ледяные отношения с холодильником. Мой план по улучшению своей психики был безупречен. Почти как...

Андрей Петрович ставил чайник. Привычными движениями. Три с половиной минуты от щелчка до свистка. За это время можно нарезать хлеб, достать масло, проверить, не разлилось ли что-нибудь на полу. Кухня пахла вчерашним супом и влажными полотенцами. — Михаил? — донеслось из спальни. — Михаил, ты где? — Иду, — ответил он и, ссутулившись, пошёл на голос. Валентина Сергеевна сидела на кровати. Накрахмаленная ночная рубашка, причёсанные волосы. Она всегда была аккуратной. Даже сейчас, когда путала дни недели и называла его чужим именем...