Дом там, где твой кот

Вывеску приюта Нина никогда здесь не замечала, а ходила она этой дорогой часто. Дождь начался внезапно — крупные, тяжелые капли, будто кто-то наверху пролил целое ведро тоски. Нина прижала к себе сумку, наскоро сделанную из старого платка, и ускорила шаг...

– Мам, открой! Это я! – голос дочери, Ани, прозвучал немного неестественно бодро, натянуто. Звонок в дверь заставил её вздрогнуть – отзвук в этой гулкой тишине был как удар хлыста. Тишина была самой громкой вещью в её жизни. Она не звенела, а гудела – низко, навязчиво, заполняя каждый уголок трёхкомнатной квартиры, будто тяжёлый мотор невидимого корабля. Валентина Петровна сидела в кресле, том самом, где всегда сидел Виктор, и смотрела в окно. День клонился к вечеру, окрашивая знакомый двор в сизые, безрадостные тона...

— Тим, не смей! — Валентина Николаевна, в старом домашнем халате и стоптанных тапочках, держала пакет с мусором и другой рукой придерживала дверь. Тимоша, её рыжий проказник, уже крутился у порога — хвост трубой, глаза горят любопытством. — Тима, я кому сказала! — предупредила она строго, придерживая дверь плечом. Но кто же послушает? Едва щель расширилась, рыжая молния метнулась в подъезд. А за ней — о господи! — и Нюся, её серая флегматичная красавица, которая обычно от дивана дальше метра не отходит...

Инфаркт. Скоротечно. Не приходя в сознание. Елена стояла посреди гостиной и не могла пошевелиться. Куда идти? С чего начать? С серванта, набитого хрусталём, который мама так любила протирать? С книжных полок, где Пушкин стоял рядом с инструкцией по эксплуатации стиральной машины? Или с той самой спальни, дверь в которую была приоткрыта, словно мама только что вышла и вот-вот вернётся? Тишина в маминой квартире была особенной. Не пустой, а густой, тяжёлой, будто пропитанной пылью и старыми воспоминаниями...

Он пришел умирать. Я поняла это сразу, как только увидела его под старой яблоней — огромного рыжего кота, который сидел, не шелохнувшись, и смотрел на меня взглядом, полным такой бездонной тоски, что у меня сжалось сердце. Молчаливый гость Осень в том году стояла промозглая и бесконечная. Дождь затянул небо серой пеленой уже в сентябре, и мой сад потонул в грязи и жёлтых листьях. Дом, и без того слишком большой для одной меня, стал похож на склеп, наполненный эхом былого веселья — звонких голосов детей, уехавших в город, и спокойного баса моего покойного Василия...