Дом, деньги и родня

Валентина Сергеевна собиралась в поликлинику. Не срочно. Просто записалась заранее, потому что к терапевту теперь иначе не попадешь: то талонов нет, то время неудобное, то врач уходит в отпуск. Она уже достала из шкафа легкую блузку, положила в сумку паспорт и полис, когда позвонил сын. Валентина Сергеевна посмотрела на часы. Она замолчала. У сына с женой был переезд. Они купили квартиру в новом доме и уже две недели жили между старой съемной, новой квартирой, работой, садиком и бесконечными доставками...

Зоя Михайловна любила печь блины. Не каждый день. И не по расписанию. А когда захотелось. Когда утром есть настроение. Когда молоко осталось. Когда за окном пасмурно, а на кухне можно сделать тепло хотя бы сковородкой. В тот вторник она как раз напекла блинов для себя. Немного. Штук двенадцать. Тонких. С хрустящим краем. Поставила тарелку на стол, достала сметану и уже собиралась сесть, когда позвонила дочь. Зоя Михайловна посмотрела на тарелку. Пару блинчиков. Звучало красиво. Легко. Почти ласково...

Надежда Павловна открыла теплицу в семь утра. Не потому что хотела. Потому что в девять там уже будет как в бане. Она знала это по опыту: если не открыть дверь рано, листья у помидоров опустятся, земля пересохнет, а внутри станет такой дух, что самой зайти трудно. У двери теплицы стояла лейка. Рядом лежал шланг. На крючке висел старый термометр, на который она уже почти не смотрела: все и так было понятно по воздуху. Жарко. Сухо. Поливать надо. Надежда Павловна вздохнула, подняла лейку и пошла к бочке...

Анна Васильевна не считала свой балкон пустым. Он был маленький. Узкий. С облупившейся рамой и старым деревянным ящиком у стены. Но пустым он не был. Там стояли два горшка с геранью. В углу лежала складная сушилка. На полке - банки для варенья, которые она мыла и убирала заранее. На крючке висела маленькая лейка. А у окна стоял стул. Летом Анна Васильевна иногда садилась на этот стул вечером, открывала раму и смотрела во двор. Не долго. Минут десять. Но эти десять минут были ее. Сын Роман увидел балкон иначе...

Мария Степановна согласилась сразу. Даже не подумала долго. Дочь позвонила утром, голос был торопливый: Просто прийти. Просто подождать. Просто забрать бумагу. Мария Степановна посмотрела на календарь. На этот день у нее была запись в парикмахерскую. Не срочная. Но она ждала ее две недели. Потом хотела зайти в магазин за тканью: соседка попросила подшить шторы. Ничего такого, что нельзя перенести. Именно поэтому она и согласилась. Кириллу было десять. Он был спокойный мальчик, но в учреждениях терялся: то шапку забывал, то не слышал, когда называли фамилию, то начинал дергать молнию на куртке...