Отчаянная Домохозяйка

Услышала ночью, как взрослая дочь жалуется зятю на мой характер. Не вышла на кухню, просто стояла в темноте и слушала. Я встала около двух ночи — обычное дело, давление иногда шалит, врач говорит пить воду. Пошла на кухню, и уже в коридоре услышала голоса. Тихие, почти шёпотом. Аня и Дима. Свет на кухне горел. Я остановилась. Не знаю почему. Ну, не знаю — и всё. Что-то такое кольнуло внутри, и ноги сами замерли у стены. — Она опять сегодня, — говорила Аня. — Ты заметил, как она на меня смотрела, когда я суп не доела? — Ну, мам...

Дверной звонок застал меня врасплох — я как раз домывала чашку и собиралась сесть с книгой. Воскресенье, тихое утро, никаких планов. Милое дело. На пороге стоял Артём с большой коробкой в руках и той самой улыбкой, которую я знала с его трёх лет. Широкая, немного виноватая по краям. Обычно она появлялась, когда он чего-то хотел. — Бабуль, привет! Я с тортом, — сообщил он, протискиваясь в прихожую раньше, чем я успела что-то сказать. — Вижу, — ответила я. — Проходи, раз уж зашёл. Он поставил коробку на кухонный стол, огляделся с таким видом, будто оценивал площадь...

Мне пятьдесят восемь лет, и я ещё вполне способна сама решать, что мне нужно, а что нет. Это я повторяла себе в примерочной, стоя перед зеркалом в новых сапогах. Тёмно-коричневые, на небольшом каблуке, с аккуратной пряжкой сбоку. Удобные. Красивые. Мои. Продавщица улыбнулась. — Очень идут вам. — Беру, — сказала я. И вот тут, словно кто-то навёл на меня антенну, зазвонил телефон. Катя. Дочь. Я поморщилась и всё-таки ответила. — Мам, ты где? — В магазине. — В каком? Я назвала торговый центр...

Звонок в дверь в половине одиннадцатого вечера — это всегда или курьер, который перепутал адрес, или что-то нехорошее. На сей раз оказалось второе. За дверью стоял Виктор. Мой бывший муж. С клетчатым чемоданом, который я сама ему купила на юбилей, и с таким выражением лица, будто только что пережил что-то невыносимое. Он стоял чуть скособочившись — правый бок, понятное дело. Радикулит. Его вечный спутник последних лет. — Лен, — сказал он. — Пусти хоть на диван. Меня Кристина выставила. Я смотрела на него секунды три...

Она позвонила в пятницу вечером, когда я уже мысленно прощалась с рабочей неделей и настраивалась на тихие выходные. — Танечка, это Валентина Степановна. Как у вас дела? Я насторожилась. Сватья просто так не звонила. Обычно она выходила на связь по конкретному поводу: поздравить с днём рождения, напомнить про какой-нибудь праздник или передать что-нибудь через Серёжу. — Всё хорошо, Валентина Степановна. У вас как? — Да вот, — она вздохнула так протяжно, что я почти увидела, как она прикладывает руку к груди...