Дом в Лесу

— Андрей, объясни, пожалуйста, я правильно поняла: ты взял сервиз, который мои родители подарили нам на свадьбу, и отнёс его своей маме? — Не отнёс, а… отдал. Она попросила на праздник, у неё гости. — Отдал? То есть регулярно? Или с концами? — Лариса прищурилась, как следователь с кипой усталых дел. — Ну… с концами. Но она обещала, если что, отдаст. — Ага. На том свете, наверное. Я стоял на пороге кухни, с кружкой остывшего кофе, и наблюдал, как война третьей мировой разгорается из-за фарфора с голубыми цветочками...

Надежда Викторовна стояла у плиты, ощущая себя героем труда, которому вместо медали выдали варикоз и гору грязной посуды. На часах было семь утра субботы, а на кухне уже шкварчало, булькало и запекалось. В духовке томилась буженина, маринованная в специях, которые по нынешним временам стоили как небольшой чугунный мост. На столе, в ожидании нарезки, лежали овощи. Сегодня внуку, маленькому Пашке, исполнялось пять лет. Первый серьезный юбилей. Надежда Викторовна, женщина пятидесяти восьми лет, закаленная...

— Дверь распахнулась без звонка, как всегда. Марина только что вытерла стол после обеда — макароны с тушёнкой, ничего праздничного, но съедобно. А тут Лена, её младшая сестра, с чемоданом в одной руке и двумя здоровенными сумками в другой. За ней — муж Лени, Серёга, волочёт ещё один баул, а следом топает ихний сын-подросток Ванька, уткнувшийся в телефон. — Марин, привет! — Лена ничтожество сестру в щёку, даже не снимая куртку. — Мы это... на недельку. Квартира в ремонте, а тут так уютно у тебя! Марина замерла с тряпкой в руке...

Инесса Марковна мешала чай с такой деликатностью, будто в чашке находились не чаинки «Гринфилда», а фамильные бриллианты Романовых, которые нужно было аккуратно отмыть от пыли веков. Ложечка не звякала. Тишина на кухне стояла такая, что было слышно, как в холодильнике умирает одинокий пучок укропа. — Ларочка, — голос свекрови звучал мягко, обволакивающе, как старый плед, который давно пора бы выстирать, но жалко трогать, рассыплется. — Ты подумай. Вадик у нас мужчина ранимый, творческий. Ему нужна уверенность...

— Ты понимаешь, что это же семья? — тянул Андрей, прижимая к уху телефон. — Сыну негде жить! Ты хочешь, чтобы он с женой по съёмным квартирам мыкался, пока ты сидишь на своей даче?! Он не знал, что Маргарита уже сняла мокрые перчатки, вытерла руки о старую куртку и стояла у окна, слушая его голос с тем самым усталым спокойствием, которое предшествует буре. Внизу моросил февраль, серый как бетонный забор. По огороду бегали кошки — бывшие соседские, теперь — её постоянные «квартиранты». В чайнике закипала...