Домашний скандал | Рассказы

— Знаешь, а мясо-то было с душком. Я еще там заметил, когда жевал, но промолчал из вежливости. Уксусом залили так, что глаза слезились, лишь бы тухлятину скрыть. А ты наворачивала, аж за ушами трещало. Максим швырнул тяжелую спортивную сумку на пол в узком коридоре. Звук падения глухо отозвался в стенах их съемной «двушки», где обои в цветочек помнили еще Брежнева, а линолеум пошел волнами от старости. Он стоял, не разуваясь, и с брезгливым выражением лица осматривал вешалку, заваленную чужими куртками — хозяйка квартиры запрещала выкидывать свои старые вещи, считая их антиквариатом...

— Ты пропустила угол, Аня. Вот здесь, у самого стыка с потолком. Отец сразу заметил, как только зашел в комнату. У него глаз — алмаз, ты же знаешь, старая закалка. Он даже на табуретку не вставал, просто посмотрел снизу вверх и сразу определил: "Сережа, у вас там мох растет". Стыдно же, ну. Сергей балансировал на шаткой кухонной табуретке, вытягиваясь в струнку. Его рубашка на спине потемнела от пота, хотя в квартире было прохладно — отец любил свежий воздух и перед уходом распахнул форточки настежь, выстудив помещение до состояния промышленного холодильника...

— Ты свинью кормишь или мужа? Это не рагу, это месиво для помойного ведра. — Виталий с демонстративным отвращением отодвинул тарелку. Вилка со звоном ударилась о фаянс, оставив на скатерти жирное, бурое пятно соуса. — Я пашу весь день как проклятый, чтобы прийти домой и давиться вот этим? У тебя целый день свободен, Оксана. Неужели так сложно открыть интернет и посмотреть, как нормальные бабы готовят? Оксана сидела напротив, подперев щеку рукой. Она даже не взглянула на тарелку, которую муж с таким пафосом отверг...

— Снимай это немедленно, или я срежу кружево прямо с твоего тела, — голос Алины был тихим, сухим и абсолютно лишенным эмоций, что делало угрозу куда страшнее любого крика. Лена, крутившаяся перед ростовым зеркалом спальни, замерла. На ней был черный комплект — тот самый, дорогой, который Алина купила с премии неделю назад и хранила в дальней части комода, даже бирки не срезала. Теперь эта бирка нелепо болталась на бедре золовки, пока та выпячивала зад, любуясь отражением. Но хуже было другое. На безупречно заправленной кровати царил хаос: папка с документами была выпотрошена...

— Ты правда собираешься это есть? — голос Анны прозвучал ровно, без визгливых нот, но в этой ровности угадывалось такое напряжение, будто она балансировала на натянутом канате над ямой с кольями. Кирилл вздрогнул, словно его ударили током, и рука с зажатой в ней ложкой замерла на полпути ко рту. Он затравленно стрельнул глазами по сторонам — не смотрит ли кто с соседних столиков, не привлек ли вопрос жены ненужного внимания. В ресторане стоял гул: звон бокалов, смех какой-то компании у окна, ненавязчивый джаз из динамиков...