Домашний скандал | Рассказы

— Ты пропустила угол, Аня. Вот здесь, у самого стыка с потолком. Отец сразу заметил, как только зашел в комнату. У него глаз — алмаз, ты же знаешь, старая закалка. Он даже на табуретку не вставал, просто посмотрел снизу вверх и сразу определил: "Сережа, у вас там мох растет". Стыдно же, ну. Сергей балансировал на шаткой кухонной табуретке, вытягиваясь в струнку. Его рубашка на спине потемнела от пота, хотя в квартире было прохладно — отец любил свежий воздух и перед уходом распахнул форточки настежь, выстудив помещение до состояния промышленного холодильника...

— Ты свинью кормишь или мужа? Это не рагу, это месиво для помойного ведра. — Виталий с демонстративным отвращением отодвинул тарелку. Вилка со звоном ударилась о фаянс, оставив на скатерти жирное, бурое пятно соуса. — Я пашу весь день как проклятый, чтобы прийти домой и давиться вот этим? У тебя целый день свободен, Оксана. Неужели так сложно открыть интернет и посмотреть, как нормальные бабы готовят? Оксана сидела напротив, подперев щеку рукой. Она даже не взглянула на тарелку, которую муж с таким пафосом отверг...

— Снимай это немедленно, или я срежу кружево прямо с твоего тела, — голос Алины был тихим, сухим и абсолютно лишенным эмоций, что делало угрозу куда страшнее любого крика. Лена, крутившаяся перед ростовым зеркалом спальни, замерла. На ней был черный комплект — тот самый, дорогой, который Алина купила с премии неделю назад и хранила в дальней части комода, даже бирки не срезала. Теперь эта бирка нелепо болталась на бедре золовки, пока та выпячивала зад, любуясь отражением. Но хуже было другое. На безупречно заправленной кровати царил хаос: папка с документами была выпотрошена...

— Ты правда собираешься это есть? — голос Анны прозвучал ровно, без визгливых нот, но в этой ровности угадывалось такое напряжение, будто она балансировала на натянутом канате над ямой с кольями. Кирилл вздрогнул, словно его ударили током, и рука с зажатой в ней ложкой замерла на полпути ко рту. Он затравленно стрельнул глазами по сторонам — не смотрит ли кто с соседних столиков, не привлек ли вопрос жены ненужного внимания. В ресторане стоял гул: звон бокалов, смех какой-то компании у окна, ненавязчивый джаз из динамиков...

— Лена, ты мне мешаешь, отойди от монитора, там сейчас фланг прорвут. Это были первые слова, которые Елена услышала, переступив порог собственной квартиры. Ни «привет», ни «как прошел день», ни «ты, наверное, голодна». Только сухая констатация факта, что её физическое тело мешает стратегическому маневру тяжелого танка ИС-7 на виртуальной карте «Малиновка». Она стояла в дверном проеме комнаты, до сих пор не сняв тяжелое зимнее пальто, от которого пахло сыростью и общественным транспортом. В руках...

— Дима, а где деньги? Елена стояла в дверном проеме кухни, тяжело опираясь поясницей о косяк. Живот, натянувший ткань домашней футболки до предела, казался отдельным, огромным и тяжелым существом, которое мешало дышать, ходить и даже думать. Врач обещала, что отеки спадут, если больше лежать, но сейчас Елене было не до отдыха. В опущенной руке она сжимала плотный конверт из крафтовой бумаги. Тот самый, на котором её аккуратным, убористым почерком было выведено черным маркером: «Роддом + приданное»...

— Где пакеты? — голос Елены звучал не громко, но в нем вибрировала та опасная натянутость, которая бывает у стальной струны за долю секунды до того, как она лопнет и хлестнет по лицу. Она стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и смотрела не на мужа, а на его пустые руки, безвольно висящие вдоль тела. Вадим топтался на придверном коврике, не решаясь расстегнуть куртку. От него пахло сыростью улицы и чужим перегаром из лифта. Он выглядел растерянным, как школьник, забывший сменку, хотя седина на висках и грузная фигура делали эту растерянность гротескной, почти неприличной...

— Ты чего так долго? Я уже полчаса жду, у меня желудок к позвоночнику прилип, — вместо приветствия бросил Артем, не отрываясь от экрана смартфона. Он вальяжно раскинулся на единственном в квартире диване, закинув ноги в серых, несвежих носках прямо на журнальный столик, где Настя обычно оставляла книги. Настя устало прислонилась к косяку двери. Пятница выжала из нее все соки. Отчетный период на работе превратился в бесконечный марафон по исправлению чужих ошибок, и единственное, о чем она мечтала последние четыре часа, — это горячий душ и тишина...

— Ты специально ждала, пока я уеду на заправку, чтобы набрать ей и вылить ушат помоев? — Валерий не вошел на кухню, а ввинтился в дверной проем, словно штопор в старую, рассохшуюся пробку. Его лицо, обычно спокойное и даже флегматичное, сейчас пошло красными пятнами, а в уголке рта скопилась слюна, что всегда было верным признаком его крайнего возбуждения. Лариса не вздрогнула. Она методично опускала тяжелый поварской нож на деревянную доску, превращая кусок говяжьей вырезки в аккуратные кубики для гуляша...

— Любой наш спор заканчивается фразой «Вон Бог, вон порог»! Ты думаешь, мне некуда идти? Ошибаешься! Я собрала вещи, пока ты спал. Ищи себе бессловесную рабыню, которая будет терпеть твои попрёки ради прописки! Счастливо оставаться в своей драгоценной квартире! — заявила жена мужу, застегивая последнюю пуговицу на плотном драповом пальто. Наталья стояла в просторной прихожей, залитой холодным утренним светом. Рядом с ней, словно верные часовые перед демобилизацией, замерли два пухлых чемодана и объемная спортивная сумка, набитая до отказа...

— А куда делись горшки с окна? — голос Марины звучал глухо, словно она говорила сквозь вату. Она стояла посреди кухни, все еще в пальто, и смотрела на девственно чистый белый пластик подоконника, где еще утром зеленели ее любимые дендробиумы и фаленопсисы. Тамара Павловна, грузная женщина с короткими седыми волосами и вечно недовольным складом губ, даже не обернулась от плиты. Она с ожесточением мешала что-то в сковороде, и запах пережаренного лука тяжелым одеялом висел в воздухе, перебивая все остальные запахи дома...

— Наконец-то пришёл! Серёж, что за ерунда творится, почему сегодня к нам никто не пришёл убрать дом? — с порога начала своё недовольство Алена. — Я же говорила тебе, что нам для этого нужна домработница! Его ботинок, тяжелый от налипшей уличной грязи и реагентов, зацепился за высокий каблук женского сапога, валявшегося посреди прохода. Сергей неловко взмахнул руками, едва не выронив пакет с продуктами, и плечом впечатался в стену. Куртка противно шуршала, на пол полетела какая-то картонная коробка из службы доставки, которую даже не удосужились донести до мусорного ведра...