Рассказы, истории и многое другое

Старый егерь Федот Прокофьевич Остапов был истинной душой и сердцем леса, в котором жил, о котором заботился со времен давно минувшей молодости. Тогда, в те далекие годы, у него и фамилия-то была другая — Потапов, но это было так давно, что и сам он уже начал забывать, когда в последний раз ее называли. Усы его были совсем черны, а на голове шапка таких же черных как смоль волос, зычный голос да косая сажень в плечах — вот каким тогда был Федя Потапов, вступивший в тайгу, словно в неизведанный мир, познать который — целой жизни не хватит...

Семья Медведевых жила ох как трудно. Родители часто болели. Отец, Степан, перебивался пенсией по инвалидности, маялся туберкулезом и, случалось, пил горькую от безысходности. Мать, Анна, управлялась по хозяйству, где корова да свинушки с курами помогали кое-как сводить концы с концами. Трое ребятишек, и Егор — за старшего, — пособляли во всём, хватаясь за любую работу. А места вокруг такие, что лучше и представить невозможно. В сторону Саян — живописные предгорья, полные живности, просто рай для охотников, грибников и ягодников...

Эту суровую, пробирающую до мурашек историю поведал мне однажды мой хороший знакомый, в прошлом потомственный охотник-промысловик, Степан Ильич. Более тридцати долгих лет он посвятил этой опасной профессии, требующей от человека стальных нервов и безграничного терпения. Много чего случалось в его богатой на события таёжной жизни за эти десятилетия, многое повидал он и пережил, но та памятная встреча с медведем врезалась в его память до самого конца. И только благодаря своей собаке, преданному Волчку, он чудом остался жив в той страшной схватке с разъярённым хищником...

Как-то летом, в пору долгих зоревых вечеров и душных, напоенных цветочной пыльцой ночей, мы с моим закадычным другом Сёмой впервые за долгое время вырвались из городской суеты. Решили провести ближайшие выходные на природе, с удочками и палаткой. Приехали в небольшую, полузаброшенную деревеньку, что сиротливо ютилась в двухстах километрах от нашего пыльного города. Расположились мы на пологом берегу небольшого, идеально круглого лесного озера, вода в котором отливала густой чайной синевой. Быстро поставили палатку, натаскали сушняка для костра...

Весна — поистине благодатное, славное время года, когда весь мир вокруг пробуждается от долгого, цепенящего зимнего морозного сна. Всё цветёт, распускается и благоухает пьянящими таёжными ароматами. Просыпаются, весело звеня, студёные таёжные ключи. Река взбухает от обильной талой воды, поднимая буграми на плёсах игольчатый, посеревший лёд, ломает его с хрустом, крошит в ледяную кашу, двигает тяжёлыми пластами, устраивая грозные заторы. И вот она уже не просто шумит, а глухо грохочет, с маху ударяя льдину о льдину...