Дмитрий RAY. Страшные истории

Оно стоит у моей калитки третьи сутки, на жаре под тридцать пять, и не высохло ни на палец. Под ним лужа. Лужа за ночь не убывает, а прибывает, хотя дождя не было с июня. Я живу с краю, у меня последний двор перед спуском к реке. Держала гусей, гоняла их на выпас к воде, тем и жила: пух, яйцо, по осени птица. Гуси у меня горластые, чужого за сто метров орут так, что в соседней деревне слышно. Гуси молчали третьи сутки. Сбились в дальний угол загона, в тень под лопухи, вжались друг в друга и молчали...

Я пришёл со смены в половине двенадцатого ночи, открыл своим ключом, зажёг свет в коридоре - а на кухне за моим столом сидел человек. Он поднял на меня глаза и сказал: проходите, я вам оставил, там ещё горячий. И хуже всего было не то, что он сидел у меня дома. Хуже всего было то, что я его узнал. Узнал в том смысле, в каком узнаёшь человека, которого видишь по сто раз на дню и ни разу о нём не думаешь. Лицо знакомое до последней морщины. Мужик лет сорока пяти, лицо мягкое, доброе, щетина трёхдневная, у левого глаза мелкий старый шрам...

Во всех дверях моего дома щель поверху, в два пальца шириной, ровная, одинаковая. Дом рассохся, говорят мне. Дом у меня рубленый, ему сорок лет, рассыхаться ему было положено первые пять. И двери я вешала сама, по уровню, с зазором в два миллиметра, как учили. Эти щели набрались за семь лет, и я знаю, куда делись мои семь сантиметров, и, если дочитаете, будете знать тоже. Соседний участок стоит пустой сколько я себя тут помню. Дом на нём приземистый, вросший, окна почти у самой земли, крыльца нет вовсе - от двери сразу трава...