Дмитрий RAY. Страшные истории

Хорошие люди сами позвали меня жить в своём погребе. Кормят, разговаривают, выучили меня улыбаться. Скоро, говорят, совсем наверх возьмут. Мне бы радоваться - я и радуюсь. Просто радость у меня выходит медленная, как и всё остальное. Про себя скажу сразу, чтобы вы потом не пугались. Имени у меня нет. Нас не зовут по именам - нас просто зовут, и в этом вся наша жизнь, если это жизнь: сидеть в репейнике за огородами и ждать, не позовёт ли кто. Нас таких много по заброшенным дворам да сухим оврагам...

Если пятикубовый ковш на глубине тридцати метров в песчаном забое натыкается на глухой монолит, машинист не дергает рычаги вслепую, а глушит мотор. Я добавил оборотов и потянул стрелу на себя. В июле наш карьер превращался в раскаленную каменную чашу. Белый и желтый кварцевый песок на уступах отражал солнце так, что воздух внутри котлована дрожал и плавился, как над кузнечным горном. Металл обшивки моего шагающего экскаватора нагревался до состояния печной заслонки - тронешься голой ладонью до поручня трапа, и сразу получаешь белый волдырь...

В то утро в посадке не залаяла ни одна собака, и я остановился посреди тропы, хотя ещё ничего не видел. Через посадку у нас ходят все. Она тянется полосой между деревней и трассой, метров шестьсот, посажена в три ряда: клён, тополь, акация по краям. Кто идёт напрямик - выходит к остановке за пятнадцать минут. Кто в обход по дороге - топает сорок. Я работаю на пилораме в райцентре, автобус у меня в двадцать минут шестого, и эту тропу я хожу с тех пор, как себя взрослым помню, - в темноте, в дождь, с закрытыми глазами...

Оно стоит у моей калитки третьи сутки, на жаре под тридцать пять, и не высохло ни на палец. Под ним лужа. Лужа за ночь не убывает, а прибывает, хотя дождя не было с июня. Я живу с краю, у меня последний двор перед спуском к реке. Держала гусей, гоняла их на выпас к воде, тем и жила: пух, яйцо, по осени птица. Гуси у меня горластые, чужого за сто метров орут так, что в соседней деревне слышно. Гуси молчали третьи сутки. Сбились в дальний угол загона, в тень под лопухи, вжались друг в друга и молчали...