Дмитрий RAY. Страшные истории

В прошлом году я по дешевке купил участок в полузаброшенной деревне. Место глухое, соседей почти нет, зато природа шикарная. Старый деревянный дом оказался на удивление крепким, а вот огород за домом зарос плотным бурьяном. В первые же выходные я решил расчистить дальний угол участка. Взял штыковую лопату и принялся переворачивать тяжелые пласты земли. Солнце уже клонилось к закату, когда металл с глухим стуком ударился о стекло. Я подумал, что прошлые хозяева устроили здесь мусорную яму. Опустился...

Я вожу машину уже пятнадцать лет, и ночные трассы для меня — как дом родной. Но после того случая на старом объездном тракте я зарёкся съезжать с федеральных дорог, даже если навигатор обещает сэкономить три часа пути. В ту ночь я возвращался из долгой поездки. Дождь лил стеной, дворники едва справлялись. Когда навигатор предложил свернуть на узкую дорожку, чтобы объехать многокилометровую пробку из-за аварии, я не раздумывал. Повернул руль и углубился в лес. Сначала всё было нормально: разбитая грунтовка, лужи, корни...

Я обычный городской житель. В тот день поехал в область к другу в деревню. Утром решил сходить за грибами в ближайший лесок — друг клялся, что там полно белых, а заблудиться невозможно. Но лес решил иначе. Я забрел в такую глушь, куда даже браконьеры не заглядывают. Телефон окончательно потерял сеть, а сосны сомкнулись плотной темной стеной. Поняв, что заблудился, я пошел наугад, стараясь не поддаваться панике. Среди поваленных бурей елей я заметил холмик, поросший густым, неестественно ярким мхом...

Зима в том году выдалась лютая. Из тех, что загоняют людей по домам и заставляют поближе придвигаться к огню. Я тогда только-только купил за бесценок старый, крепкий бревенчатый дом на самом краю глухой деревни. Хозяева давно умерли, наследникам развалюха была не нужна. Дом был промерзшим насквозь. Единственным спасением была огромная, занимавшая четверть кухни русская печь. Я не разбирался в печном деле, но топил её нещадно, с утра до ночи забивая топку березовыми дровами, чтобы выгнать из углов многолетний мороз...

Мы со Славкой работаем в частной службе по вскрытию замков. Обычные будни: кто-то потерял ключи, кто-то захлопнул дверь, оставив на плите чайник. Но в тот вечер диспетчер скинул странный заказ. Запертая квартира на последнем этаже старой пятиэтажки. Соседи вызвали нас, потому что из-за двери уже несколько дней тянуло тяжелым, сладковатым запахом, а хозяин не отзывался. Мы поднялись на площадку. Запах действительно стоял жуткий — так пахнет на старых чердаках, где годами гниют голубиные тушки. Я достал отмычки и за пару минут справился со старым советским замком...

Открывать дачный сезон — дело хлопотное. После долгой зимы дом обычно встречает тебя запахом сырости, ледяными полами и толстым слоем пыли. Нужно долго топить печь, чтобы выгнать из углов въевшийся мороз. Именно к этому я и готовился, когда весной приехал открывать сезон в наш старый, затерянный в глухих лесах дачный поселок. Я припарковал машину у забора, достал из багажника сумку с продуктами и пошел к крыльцу. Первое, что меня остановило — замок. Мой тяжелый, амбарный замок, который я лично вешал поздней осенью, не был сорван или спилен...

Если вы когда-нибудь опаздывали на последнюю электричку в области, то знаете это паршивое чувство. Конец апреля, глухая безымянная платформа, окруженная плотной стеной черного хвойного леса. Пронизывающий ветер и осознание того, что до первого утреннего поезда торчать здесь еще пять часов. Зала ожидания на таких полустанках не бывает. Только бетонный козырек да пара сырых скамеек. Я просидел на холоде около часа, чувствуя, как леденеют пальцы. Вокруг — кромешная тьма. И тут на другом конце длинной платформы мигнул и зажегся тусклый свет...

Я давно хотел сбежать от городской суеты, поэтому выкупил крепкий бревенчатый дом на самом краю большого, живого села. Место отличное: работает лесопилка, фермеры гоняют технику, по вечерам лают собаки, а соседи всегда готовы перекинуться парой слов через забор. Настоящая жизнь. Мой огород заканчивался обрывом, спускающимся прямо к реке. В конце апреля, когда весенний паводок начал спадать, я спустился к воде под вечер — посмотреть, сильно ли размыло берег. Среди обнажившихся корней старой ивы и кусков серой глины я заметил странный предмет...

Весенняя распутица для джиперов — это как первый снег для лыжников. Главное время в году. Мы с моим напарником Серегой готовили наш заряженный внедорожник всю зиму: лифтовали подвеску, ставили зубастую грязевую резину, перебирали лебедку. В середине апреля, когда леса превратились в сплошное месиво из талой воды и глины, мы поехали тестировать машину на старую лесовозную просеку. Глухомань абсолютная, связи нет на тридцать километров вокруг. Идеальные условия. До заката мы шли отлично, форсируя лужи размером с небольшие озера...

В деревнях к мусору отношение особое. Там не принято выносить сор из избы после захода солнца, а к веникам и метлам относятся почти с мистическим уважением. Моя бабушка, Нина Васильевна, всегда говорила: «Веник — это губка. Он за зиму всю худую силу, все болезни и ссоры в себя впитывает. Пришла весна — сожги его в печи. Выкинешь на улицу или начнешь новым мести при живом старом — беды не оберешься». Я, типичный городской житель, считал это обычным фольклорным пережитком. Пока в апреле прошлого года не столкнулся с тем, что пряталось за этими суевериями...

В наследство от прадеда мне достался крепкий пятистенок на окраине почти вымершей деревни. Дом стоял монументально, словно врос в землю за сто лет. Мы с женой приехали туда в середине марта не отдыхать, а делом заниматься — хотели привести всё в порядок перед продажей. В первый же день взялись за печной угол. Там, за тяжелой заслонкой, в слое вековой пыли и сухих мышиных костей, я нашел его. Это был огромный, рыжий от времени кожаный ботинок. Без подошвы, с изжеванным задником, он пах не гнилью, а чем-то странным — сушеной полынью и старой шерстью...

Для нормального грибника апрель — это азарт. После долгой зимы руки чешутся взять нож и корзинку. Мы с Вадимом — не любители, мы этот лес за пять лет вдоль и поперек исходили. Навигатор в кармане, проверенная экипировка, запас воды. Никаких шансов заблудиться. Так мы думали. Сморчки в тот год пошли рано. Мы крутились у старой просеки, когда встретили его. Старик стоял у поваленной осины. Обычный дед в потертой штормовке, каких тысячи. Но корзинка у него была полная — крупные, тугие грибы, пахнущие свежей землей...