Дмитрий RAY. Страшные истории

Я расскажу про деревню, которая росла сама. И дам тебе правило, как её распознать. Если попадёшь, оно тебя спасёт. Меня спасло, почти. Я фотограф, снимаю заброшки, мёртвые деревни, для альбома. Эту нашёл по старой карте, в глуши, конец просёлка. Приехал под вечер, решил переночевать в машине, поснимать на рассвете в хорошем свете. Деревня была мёртвая. Я обошёл её перед закатом, посчитал дома, по привычке, чтобы знать масштаб для съёмки. Восемь дворов. Все заброшенные, заколоченные, вросшие в бурьян...

Про эту тварь я расскажу так, чтобы ты её узнал, если встретишь. Потому что узнать вовремя это единственный способ уйти. Меня узнавание спасло. Лето было адское. Жара под сорок, месяц без дождя. Я приехал в деревню к знакомому помочь со скотом, да застрял, когда тот уехал в город по делам, оставив меня за хозяина. Деревня доживала, дворов шесть, старики. Колодцы мелели, трава горела на корню. Сушь. Первое что насторожило, собаки у дальнего коровника. Коровник стоял на отшибе, заброшенный, скота там не держали лет десять...

Дом в деревне я взял за копейки. Деревня глухая, доживающая, дворов восемь, старики. Дом старый, бревенчатый, но крепкий с виду, и дёшево, я и купил. Думал, дача, тишина, огород. Первое что не понравилось, пол. Пол в доме просел. Не везде, а пятнами, посередине комнат. Половицы прогибались под ногой, чуть пружинили, будто под ними не земля, а пустота. Я подумал, лаги сгнили, дом старый, починю. Дело обычное для старых домов. Сосед, дед Прохор, что жил через двор, зашёл познакомиться. Увидел как я топаю по полу, проверяя где просело, и помрачнел...

Про оборотней забудь всё что читал. Не волк, не шерсть, не полнолуние. Я расскажу как было на самом деле, в нашем селе, тем летом. И дам тебе одно правило, которое спасло меня. Может, спасёт и тебя. Село доживало, дворов десять. Я приехал к себе на лето, в родительский дом, тихо пожить, по хозяйству. Сосед через двор, Аркадий, мужик лет пятидесяти, бобыль, жил один. Нормальный сосед, мы здоровались, иногда он заходил, я к нему. Обычный. В августе началось. Первое что я заметил, хруст по ночам. За околицей, в полях, в темноте, раздавался звук...

Я снял домик на хуторе чтобы дописать книгу. Тишина, глушь, три двора на отшибе, весной отрезанные разливом реки от всего. Идеально для работы. Я думал, идеально. Приехал в начале весны, по последней сухой дороге, до того как река разлилась и отрезала хутор. На неделю-две я оказывался заперт, без выезда, пока вода не спадёт. Меня это устраивало. Запас еды был, интернет ловил через спутник, соседи были. Соседей было двое, в двух других домах. Молчаливые работящие люди. Я познакомился в первый день, поздоровались, и всё...

Я работаю на трассе, развожу заказы по дальним точкам. Часто еду ночью, через глушь, мимо мёртвых деревень. Про одну расскажу. И дам тебе правило, которое спасло меня. Запомни его, если ездишь ночью один. Деревня была на объездной, я свернул туда срезать, по навигатору. Доживающее место, я думал, доедет пара дворов. Въехал в сумерках. Деревня оказалась мёртвая. Дома заколочены, дворы заросли, ни машины, ни человека. Я хотел проскочить насквозь и выехать на трассу с другого края. Но пока я ехал по единственной улице, стемнело...

Село было мёртвое, а собак в нём полно. Это первое что меня насторожило. Я заехал туда за старыми ульями, по наводке, дед один сказал что в брошеном селе на пасеке остались добротные ульи, забирай кто хочет. Я держу пчёл, ульи нужны. Поехал. Село стояло пустое, дома заколочены, бурьян. Но по улицам ходили собаки. Много. Я насчитал десятка три, разных, дворняги, бывшие хозяйские, одичавшие. В мёртвом селе им неоткуда взяться столько, нечего есть. А они были, сытые, крепкие. И они вели себя неправильно...

К тётке я заехал по дороге, навестить. Не был у них года три. Она с мужем, дядей Колей, жила в глухом селе у болот. Дядя Коля выпивал, тётка тянула хозяйство. Обычная деревенская родня. Я свернул к ним без звонка, телефон у них всё равно не ловил. Подъехал к двору под вечер. И сразу почувствовал, что-то не так. Двор был запущен. Куры не ходили, хотя раньше их было полно. Собаки, две дворняги, всегда встречали лаем, а тут тихо. Будки пустые. На участке ни звука. Тётка вышла на крыльцо. Я её окликнул, обрадовался...

Село доживало, дворов восемь. Я приехал к деду на лето, как обычно. И первое что бросалось в глаза, борщевик. Он сожрал всё вокруг села. Поля, бывшие колхозные, заросли им сплошь. Трёхметровые стебли, толстые как труба, с зонтиками наверху размером с колесо. Стена зелени по пояс выше человека, на километры, во все стороны. Село сидело в кольце борщевика, как в осаде. Дед сказал, в поле не суйся. Борщевик жжёт. Заденешь на солнце, сок попадёт на кожу, и потом волдыри, ожоги, неделями не заживают. А если в самую гущу залезть, там пыльца, дышать нечем, глаза слепнут...

Я геодезист. Размечаю под будущие дороги, мотаюсь по глухим местам, где когда-то были сёла. Повидал много мёртвых посёлков. Но про один я расскажу отдельно, чтобы ты знал правило. Если попадёшь в такое место, правило тебя спасёт. Меня оно спасло. Степной посёлок, на старой карте есть, в жизни пустой. Белые мазанки, выжженная солнцем степь, ни деревца, жара под сорок. Я приехал к полудню, оставил машину на въезде, пошёл размечать. И сразу почувствовал, место неправильное. Сейчас объясню по порядку, как я это понял...

В деревне у бабки я застрял на лето. Помогал по хозяйству, отдыхал от города. Деревня доживала, дворов десять, старики. Но место тихое, мне нравилось. В июле пересохли колонки. Жара стояла месяц, водопровод сдох, вода ушла. Остался один источник на всех, старый колодец на краю деревни, у самого леса. Глубокий, древний, бетонные кольца, ворот с цепью. К нему и потянулись с вёдрами. Бабка послала меня за водой в первый раз, и сразу предупредила. Сказала, набирай быстро. Опустил ведро, поднял, и отходи...

Я режу чёрный металл по заброшкам. Двадцать лет этим живу. Вымершие деревни, брошенные фермы, остатки колхозной техники. Приезжаю на «Газели», болгарка, лом, режу, граблю, увожу, сдаю. Дело привычное, давно ничего не боюсь. Думал что не боюсь. Хутор был дальний, мёртвый лет тридцать. Заехал под вечер, по карте присмотрел его заранее. За гнилым коровником стояла куча металлолома, большая, выше меня. Старый сельхозинвентарь, плуги, бороны, цепи, шестерни, мотки колючей проволоки, всё ржавое, сваленное горой...