Так задумано

Ребята, если вам когда-нибудь на работе вместо премии выдадут абонемент в бассейн — знайте: это не подарок. Это вызов. И вы его примете, потому что вы мужчина, а мужчина не может отказаться от вызова, особенно если вызов бесплатный. У нас в мае был хороший квартал. Все ждали премию. Нам выдали годовые абонементы в бассейн «Дельфин» — двадцать восемь тысяч по прайсу, между прочим. Директор сказал, что это вклад в людей. Люди молчали ровно четыре секунды, после чего Гриша из закупок спросил, можно ли вкладом в людей закрыть ипотеку...

Я вышел за хлебом в двадцать минут двенадцатого. Домой попал без десяти четыре. За это время я не сделал ничего. Вообще ничего. Я стоял. Суббота. Я закрываю за собой дверь, а по лестнице сверху спускается парень с папкой. Увидел меня и остановился. — Вы тут живёте? Ребята. Вот эта секунда. Вот тут надо было сказать, что я из газовой службы и очень тороплюсь. Но я сказал: живу. — Отлично. Будете понятым. Я спросил, надолго ли. — Пять минут. Я потом посчитал. Двести семьдесят. Понятым я никогда не был и не очень понимал, что от меня требуется...

Меня зовут Дима, мне тридцать шесть, и я ведущий. Тамада, если по-народному. Слово «тамада» я не люблю, потому что оно сразу вызывает у людей образ мужчины в жилетке с апельсином, но врать не буду — жилетка у меня была. В две тысячи тринадцатом. Я её сжёг. Не метафорически, реально сжёг, на даче, и это был мой профессиональный катарсис. За тринадцать лет я провёл, по подсчётам, около четырёхсот свадеб. Это значит, что я четыреста раз слышал «Кукушку», четыреста раз объявлял первый танец и примерно...

Двадцать один год я провожу вводный инструктаж. Аудитория — от одного человека до двадцати двух, посещаемость обязательная, внимание добровольное. По утверждённой программе он занимает сорок минут. Фактически — двенадцать. Иногда четырнадцать, если попадается человек, который задаёт вопросы, но такие встречаются реже, чем принято думать. Сорок минут не высидит никто. Ни они, ни я. За двадцать один год я не видел ни одного человека, который на тридцатой минуте присутствовал бы не только телом, и я не собираюсь двадцать второй год делать вид, что видел...