Юрич

Варнава. Этот субботний солнечный день сентября как нельзя лучше подходил для эвакуации родителей из деревни, что лежит на берегах темноводной Цны далеко за Рязанью. Конкуренция на автодорогах была невелика и машина уверенно мчалась к далекой цели, расталкивая набегающий воздух утюгоподобным радиатором и давя осенних мух ветровым стеклом. В салоне уютно журчали мелодии Поля Мориа с цифрового диска, сменив скучную постылость музыки радиостанций. В бумажном стаканчике - остатки кофе, во рту - его бодрящая горечь. В голове – унылая кутерьма мыслей, воспоминаний, в общем - бардак. Бак - почти полон. Путешествие обещало скорость и комфорт одиночества. На обочинах трассы множество припаркованных авто –грибники. Они же с корзинками и пакетами бродят вдоль дороги, не рискуя углубляться в лес. Миновал мост через Оку, что на дороге вкруг Коломны – разогнался. Краем глаза вижу темную фигуру идущую справа по обочине… Бабка-грибница? Поравнялся. Нет- чернец! Проехал еще метров двести, пока нога сама не вдавила тормоз. Возьму! Сдал назад. Поравнялся. Опустил стекло. Моложавое бородатое лицо, темные глаза, на голове – скуфия. - Куда путь держим? - В Челябинск. Сел. Потертая, но чистенькая ряса. Полупустой рюкзак и скатанку – палатку (потом узнал) положил в ноги. В машине разлился медовый запах церковных свечей. - А что в Челябинске? - Да я вообще то в Омск – домой… к матери. Болеет она… - Что? - Рак у нее, четвертая стадия, по-женски… - Лечили? - Облучали, но не помогло. - Тогда недолго осталось… - Ну да… Отвечал односложно, но приветливо. Вопрос-ответ. Звать Варнавой, в миру – Олегом был. Оказалось, идет из монастыря. Монастырь мужской в Карелии, в лесу, на отшибе. Человек пятнадцать насельников, стадо коров, хозяйство небольшое. Живут уединенно – по афонскому уставу. Настоятель - Симеон. Старенький совсем. До монастыря добраться - только пешком, да зимой, когда болота замерзнут – машина пройти сможет. Паломников - нет, потому и денег совсем мало. Телевизора, радио – нет – отвлекает от молитв. Монастырь старинный, века 17 аж. Варнава там живет с 1993 года. Несколько раз был в Интерпоселке - - единственное селение, что поблизости, один раз в Кеми и на Соловках. Работает скотником – послушание такое дано. На руки посмотрел – чистые, ногти пострижены аккуратно. Странно! - Как же вас отпустили? - Настоятель разрешил - на три года – за матерью ухаживать. - А сюда как добрался? - Подвозили, но недолго, пешком… - В Москву заходили? - Был, заблудился – два дня выход искал. - А раньше в Москве был? - Давно. - И как изменения? - Большие – к лучшему, продукты дорогие, а одежда – дешевле… - А где спали? - Так вота – в палатке - показывает на скатанку. Гляжу – одет легко. Палатка – тоненькая однослойная. - Не замерз? - Да нет. - Сколько ж в пути? Замялся. Вообще со временем, адресами у него плоховато оказалось. - Дня четыре. Можно телефон зарядить? Ого! Дешевенький Алкатель все таки есть. - Да подарили – в дорогу. - Так вы за столько лет ни разу дома не были? - Нет. - А как там то оказались? - Поехал Соловецкий монастырь посмотреть, а случайно сюда завезли и стали восстанавливать, так и остался. - А постриг когда приняли? - Лет пятнадцать уж. - Я в деревню к родителям еду, завтра заберу их и в Москву обратно. Заедем – поедим, отдохнете, переночуете в нормальной обстановке? - Можно. Опять помолчали. - Вы поспите часов несколько. Даже голову не приклонил – уснул и спал почти до Шацка. Уже подъезжали. - Вы сегодня хоть ели? - Да. Хлеб оставался… - И все? Черт меня подрал, он же голодный совсем, а я не удосужился догадаться – купить по дороге что-нибудь. Приехали. Родители гостя не ждали. Познакомил – объяснил, так и так - монах, в миру уж 25 лет не был. Сели за стол. Ел не так уж много, но с удовольствием и аккуратно. О Боге не говорили, молитвы не читали. Все разговоры, как повелось – односложными ответами, но видно, что старики были удивлены «очарованному страннику». После обеда проводили гостя помыться горячей водой. Вернулся – научил Варнаву пользоваться навигатором, посмотрели

ОПУС ОБ ОСЛИКЕ. Однажды одинокий ослик отошел от ограды огорода. Он оглянулся. Около оврага, окруженного одуванчиками, ошалело орала ондатра…. Она отдавила ожиревший огузок огромным оловянным ободом, оставшимся от отдыхающих. Ослик опрометью отскочил от оврага, обуреваемый ощущениями опасности. Обежав окрестности огорода, он остановился, отдохнул. Оглянулся опять. Ощущение опасности отлегло. Овраг остался отдаленным облаком, около - осталась орать ондатра…