Дмитрий Ильичев-Ростовцев

8 июля 1941 года военкор Александр  Твардовский написал стихотворение "Трое". В этот день вышел Указ о награждении трёх лётчиков 158-го истребительного авиаполка званиями Героев Советского Союза - первых на Великой Отечественной: Блистают зарницы великой войны, ― И вот они первые трое, Отмеченных высшей наградой страны ― «Звездой Золотою» Героя. Запомним же русские их имена, Что дороги будут для внуков, Здоровцев Степан ― командир их звена, Пилот Харитонов и Жуков. Трое младших лейтенантов отличились в самые первые дни войны, совершив воздушный таран. Вот как рассказал о своём "клиенте", сбитом 28 июня, Степан Здоровцев: "Мой самолет ударил винтом по хвосту «Юнкерса» и срезал его рули поворота.  Вторым приемом я отрубил у врага рули глубины. Бомбардировщик потерял управление и камнем полетел вниз. Два немецких летчика выбросились с парашютами. Они были захвачены в плен нашими наземными войсками. Сбив противника, я почувствовал, что мой истребитель сильно вздрагивает. «Поврежден винт», — подумал я и остановил обороты. Пользуясь запасом большой высоты, я начал планировать в сторону аэродрома. Так пролетел свыше 80 километров и благополучно приземлился". 9 июля, наутро после публикации Указа, на торжественном построении части  Степана поздравили с наградой. Он наверняка пообещал товарищам проставиться вечером. А потом улетел на разведку. И погиб над Псковом, нарвавшись на группу немецких истребителей. В этот же день были напечатаны "Трое" Твардовского. Их сопровождал ещё довоенный снимок: Родные! Вы служите славно стране, В боях за штурвалами сидя. Пусть матери ваши и жены во сне Всегда вас веселыми видят. Из трёх весельчаков на июльском снимке 1941 года до Победы долетел только Пётр Харитонов. @kots - источник 

Владимиру Маяковскому Владимир Владимирович, простите за беспокойство, Я знаю: вы живы, а не обелиск, У меня вопрос к вам личного свойства, Даже не вопрос, а так – жалкий писк. Не о стихах я. Уныл словами, Я не усвоил бы ваш урок: Не может смертный тягаться с вами Надрывной мощью колючих строк. Творя изломанной рифмой смыслы, Сокрытую тайну поняв в словах, Над пошлым бытом тучей нависли – Ведь вы же – горлан, а не облако в штанах! Из вековой благодарной вам дали Непонятно и обидно – ну, просто до слёз – Как так случилось, что вы попали В ловушку коварных любовных грёз?! Вокруг – лицедеи, шуты, подмостки, Игра, кривлянье, лукавый взгляд, Соблазн и дерзкие вертихвостки, Притворства липкого сладкий яд. Большой, лобастый, бунтарского духа, Гремящ, напорист как броневик, Шептал влюблённо стихи на ухо Какой-то плюгавой Лиличке Брик! Судьбу подгонял на крутом повороте, Чеканил талантом железки строк, Но сам соткан был из страдающей плоти – Надёжный взял Маузер и нажал на курок… Владимир Владимирович, какая жалость – Уже помочь вам никак не успеть! А ведь нужна была самая малость: Просто приехать в кубанскую степь. Вы же - наш! Кубанец земли тихорецкой! Казачья кровь в ваши жилы влилась: На вольном просторе станицы Терновской Александра Алексевна – ваша мать – родилась. Под ветвистой шелковицей поставили б лавки, Стол дощатый наполнила б мигом снедь - На душе вдруг ослабли б тугие удавки, Кричали бы «Любо!» и порывались петь. А чтоб сделать столичного гостя счастливым, Народ расстарался бы, хоть и груб, Сыграть ноктюрн, безбожно фальшивя, На флейте мятых водосточных труб! 28.10.2023 Евгений П.