Ильичев-Ростовцев

Я всегда твердил, что судьба — игра. Что зачем нам рыба, раз есть икра. Что готический стиль победит, как школа, как способность торчать, избежав укола. Я сижу у окна. За окном осина. Я любил немногих. Однако — сильно. Я считал, что лес — только часть полена. Что зачем вся дева, раз есть колено. Что, устав от поднятой веком пыли, русский глаз отдохнет на эстонском шпиле. Я сижу у окна. Я помыл посуду. Я был счастлив здесь, и уже не буду. Я писал, что в лампочке — ужас пола. Что любовь, как акт, лишена глагола. Что не знал Эвклид, что, сходя на конус, вещь обретает не ноль, но Хронос. Я сижу у окна. Вспоминаю юность. Улыбнусь порою, порой отплюнусь. Я сказал, что лист разрушает почку. И что семя, упавши в дурную почву, не дает побега; что луг с поляной есть пример рукоблудья, в Природе данный. Я сижу у окна, обхватив колени, в обществе собственной грузной тени. Моя песня была лишена мотива, но зато ее хором не спеть. Не диво, что в награду мне за такие речи своих ног никто не кладет на плечи. Я сижу у окна в темноте; как скорый, море гремит за волнистой шторой. Гражданин второсортной эпохи, гордо признаю я товаром второго сорта свои лучшие мысли и дням грядущим я дарю их как опыт борьбы с удушьем. Я сижу в темноте. И она не хуже в комнате, чем темнота снаружи. 1971 г. Тридцать лет назад умер Иосиф Бродский. Поэт, вдохновляющий своей поэзией людей и поэтическую школу его поклонников. И я в их числе: А нахальному, блогеру, чудному имяреку, Возносил кто Гайдара и в Йельском однажды бывал, Откусившего "Яблоко", плюнув потом его в реку, Гражданину, чей профиль и кредо гражданский скандал. Офицера СА, а Меркурия сводному сыну, Осужденному вору условно, влюблённому в лес, Новичком, рисовавшему смайл, в номерах карантину, И для властных ноздрей не формат, табакерочный бес. Кто не мёрз Чудаковым в парадниках Третьего Рима, Кому платят за "люкс", наливают работу в бокал, Аналогия,- может, сутула,- весьма уловима, И тогда говорили, мол Ваш не уместен вокал. Нью-Вийон у ручья, обретающий волю и силы, За здоровье твоё не в Европе я слышу мольбы, Не важны пока нам поминальные свечи, могилы, Миновать пожелаю и Эдвина Друда судьбы. 21.09.2020 Его поэтический космос простирается на многие эпохи и времена, включая в себя Римскую империю и Библию, средневековье и барокко, деревенский дом и венецианские палаццо, Пушкина и Державина, Баратынского и Мандельштама, Цветаеву и Ахматову, Данте и Донна, Одена и Элиота и многое, многое другое. В нем как в фугах Баха (тоже любимый его герой!) звучат различные голоса, регистры, темы, соединяясь в сложный полифонический текст. Поэт Чеслав Милош как-то сравнил Бродского с гигантским зданием барочной архитектуры. Вообще усложненность метафор у поэта обычно уводит исследователей в сторону барочных аналогий. Но мне кажется, что иногда его голос напоминает одинокую флейту, звучащую в пустой комнате с открытым окном, за которым простирается бесконечное небо. - пишет о Бродском искусствовед Ирина Языкова. 

Владимир Путин - о блокаде, своих родителях на войне и умершем брате: ✔️ Война началась, отец написал заявление на фронт. Направили его в диверсионный отряд НКВД. Их забрасывали в ближний тыл для проведения диверсионных актов, но они почти сразу попали в засаду. Их кто-то предал. Их преследовали по лесу, и он остался жив, потому что несколько часов просидел в болоте и дышал через камышовую тростинку. ✔️ Причем он слышал, как немецкие солдаты проходили рядом, как тявкали собаки. Мне из архива минобороны принесли дело на эту группу. Из 28 человек линию фронта назад к нашим перешли четверо. 24 погибли. ✔️ А потом их отправили на Невский пятачок. Это было, наверное, самое горячее место за всю блокаду. Наши войска держали небольшой плацдарм, предполагалось, что это будет плацдарм для прорыва блокады. Над ним кругом господствующие высоты, его простреливали насквозь. Там до сих пор сплошной металл. ✔️ И отец рассказывал, как его ранили там. Он всю жизнь жил с осколками в ноге: все их так и не вынули. Ступня так и не разгибалась потом. Они с товарищем делали вылазку в тыл к немцам, ползли-ползли… А дальше и смешно, и грустно: подобрались к немецкому доту, оттуда вышел здоровый мужик, посмотрел на них… а они не могли подняться, потому что были под прицелом пулемета. «Мужик, — говорит, — на нас посмотрел внимательно, достал гранату, потом вторую и забросал нас этими гранатами» Жизнь такая простая штука и жестокая. ✔️ Это уже была зима, Нева скована льдом, нужно было как-то перебраться на другой берег. Желающих тащить его на ту сторону было мало, потому что там Нева была как на ладони и простреливалась и артиллерией, и пулеметами. Шансов дойти до того берега почти не было. Но совершенно случайно рядом оказался его сосед по дому в Петергофе. И этот сосед его, не раздумывая, потащил. Оба живые доползли туда. Сосед подождал его в госпитале, убедился, что его прооперировали, и говорит: «Ну все, теперь ты будешь жить, а я пошел умирать». ✔️ И пошел обратно. И я потом отца спрашивал: «Ну что же, он погиб?» Они потерялись, и отец все-таки считал, что сосед погиб. И где-то в 60-х годах он пришел вдруг домой, сел на стул и заплакал. Он встретил этого своего спасителя. В магазине. В Ленинграде. Случайно. В магазин зашел за продуктами и увидел его. Это же надо, что оба пошли именно в этот момент именно в этот магазин. Один шанс из миллионов… ✔️ А мама рассказывала, как приходила к отцу в госпиталь. У них был маленький ребенок, три годика ему было. А голод же, блокада… И отец отдавал ей свой госпитальный паек. Тайно от врачей и медсестер. А она его прятала, выносила домой и кормила ребенка. Ну а потом он в госпитале начал падать в обмороки, врачи все поняли и перестали ее пускать. ✔️ А потом и ребенка у нее забрали. Делали это в явочном порядке с целью спасения детей от голода. Собирали в детские дома для эвакуации. Родителей даже не спрашивали. Он там заболел и не выжил. И им не сказали даже, где он захоронен. И вот незнакомые мне люди поработали в архивах и нашли документы на моего брата. ✔️ И это действительно мой брат. Совпал не только адрес, откуда его забирали. Совпали имя, фамилия, отчество, год рождения. И было указано место захоронения: Пискаревское кладбище и даже конкретный участок. ✔️ А отец, когда ребенка забрали и мама осталась одна, а ему разрешили ходить, встал на костыли и пошел домой. Когда подошел к дому, то увидел, что санитары выносят из подъезда трупы. И увидел маму. Подошел, и ему показалось, что она дышит. И он санитарам говорит: «Она же еще живая!» — «По дороге дойдет, уже не выживет». Он рассказывал, что набросился на них с костылями и заставил поднять ее назад, в квартиру. И он ее выходил. Она осталась жива. И дожила до 1999 года. А он умер в конце 1998-го. ✔️ И не было же семьи, где бы кто-то не погиб, но у них не было ненависти к врагу, вот что удивительно. Я до сих пор не могу, честно говоря, этого до конца понять. Мама говорила: «Ну какая к этим солдатам может быть ненависть? Они простые люди. Просто их гнали на фронт». Вот эти слова я помню с детства.

Стихотворение «Мой черный человек в костюме сером», одно из поздних стихотворений Высоцкого. Оно было написано в 1979 году и считается одной из его предсмертных вещей. Мой черный человек в костюме сером!.. Он был министром, домуправом, офицером, Как злобный клоун он менял личины И бил под дых, внезапно, без причины. И, улыбаясь, мне ломали крылья, Мой хрип порой похожим был на вой, И я немел от боли и бессилья И лишь шептал: "Спасибо, что живой". Я суеверен был, искал приметы, Что мол, пройдет, терпи, все ерунда... Я даже прорывался в кабинеты И зарекался: "Больше - никогда!" Вокруг меня кликуши голосили: "В Париж мотает, словно мы в Тюмень,- Пора такого выгнать из России! Давно пора,- видать, начальству лень". Судачили про дачу и зарплату: Мол, денег прорва, по ночам кую. Я все отдам - берите без доплаты Трехкомнатную камеру мою. И мне давали добрые советы, Чуть свысока похлопав по плечу, Мои друзья - известные поэты: Не стоит рифмовать "кричу - торчу". И лопнула во мне терпенья жила - И я со смертью перешел на ты, Она давно возле меня кружила, Побаивалась только хрипоты. Я от суда скрываться не намерен: Коль призовут - отвечу на вопрос. Я до секунд всю жизнь свою измерил И худо-бедно, но тащил свой воз. Но знаю я, что лживо, а что свято,- Я это понял все-таки давно. Мой путь один, всего один, ребята,- Мне выбора, по счастью, не дано.

Репост

Репост

Месяц смотрит мутным глазом Дмитрий Ильичев-Ростовцев Месяц смотрит мутным глазом, Сбросив сон и негу разом, Под ногами снег горит, И хрустит с морозным чувством, Наслаждаются искусством Люди, звери, фонари. Начиналось с вьюжных шуток, С темнотой, без прибауток, Замело дороги, крыши, И прозрачный парк скрипел, Но ночной мороз терпел, Послушанье приняв свыше. В окнах Ваших ходит Дрёма Длинной ночью всем знакома; Пока сладко спали Вы, Снег прошёл девятым валом, Подо льдом и покрывалом Загогулины Москвы. В чистоте и снега блёстках Суета на перекрёстках, И дороги стали все Без разметок, зебр и вафель, Словно скользкий битый кафель, В узкой белой полосе. Солнце выйдет из-за тучи Будто Серафим летучий, Стихнут ветры-бунтари; Ярким днём откроем мы Блеск и волшебство зимы, И погаснут фонари. Сани летом, а телега Вновь очищена от снега. Вместо лошадей — мотор, Сядем рядом, включим печку, И поедем мы на речку Под весёлый разговор. 14.01.2021

Дмитрий Ильичев-Ростовцев — В мире что деется? — Просто стабильности нет. — Просто стабильности? — Да, террористы лютуют. В Сирии режут и в Газе разбитой колдуют, И на Камчатке трясло накануне в обед. — Что же ещё? — Мы воюем и верим в Христа. — Вы полагаете, мы победим Украину? — Да, победим, хоть задача не так уж проста. Думали долго, трезуб не упрётся нам в спину. — Скоро всё это закончится? — Может, весной. — В мае? — Не знаю, в каком, а быть может, в апреле. Слышал под Курском уже соловьиные трели. И от ребят Персеиды поток неземной. — Как человечен божественный свет, посмотри! — Нам помогают они. Пока давим фашиста, Будет звучать за Россию протяжное «три-ста» И тридцать три, тридцать три, тридцать три, тридцать три.