А как бы поступили Вы?

Виктор Сергеевич стоял у аптеки на Ивантеевской улице, когда женщина впереди вдруг пошатнулась и тяжело осела прямо на тротуар. Пакет выскользнул у неё из руки, ударился об асфальт, и апельсины раскатились в разные стороны, прямо под ноги прохожим. Люди вздрогнули, обернулись, кто-то даже ахнул. Но почти все тут же начали обходить её стороной, по широкой дуге, как обычно обходят неприятность, в которую не хочется вляпаться. Молодой парень с самокатом уже вытащил телефон и поднял его перед собой. По тому, как он держал руку, было ясно: не скорую собирается вызывать, а снимать видео для соцсетей...

Он вошёл в купе ближе к полуночи и сразу занял всё пространство. Пахло коньяком, табаком и той наглой расслабленностью, которая бывает у людей после нескольких рюмок. В Москву я ехала ночным поездом. День выдался тяжёлый: работа, неприятный разговор, усталость. На коленях лежала папка с бумагами, под столиком стоял маленький чемодан. До его появления казалось, что дорога пройдёт спокойно. Мужчина бросил сумку на своё место, сел напротив и посмотрел поверх запотевших очков. – Не против? А то вдвоём веселее...

Анна Семёновна остановилась у стеклянной двери и поправила воротничок. В старой сумочке, потёртой по углам, лежали Витькины документы: паспорт, аттестат, справка из техникума. И ещё одна книжечка, которую она доставать не собиралась. Витька был сыном Гали, соседки с пятого этажа, тихой, вечно уставшей женщины, которая всё тянула на себе. Утром она прибежала к Анне Семёновне заплаканная, сбивчиво сказала, что Витьку увезли из магазина разбираться из-за какой-то кражи. А он в это время был у неё дома...

Пока они не перешли черту, он просто молчал. Сидел у стены главного входа вокзала, подтянув к себе старого пса, и смотрел куда-то мимо троих парней, что уже крутились рядом, чуя лёгкую добычу. Вечер был мокрый. Октябрь, морось, плитка у входа блестела, как рыбья чешуя. Пассажиры выходили из дверей и сразу ныряли под зонты, под капюшоны, под телефонные экраны. Никто никого не замечал. Виктору Семёновичу было пятьдесят восемь. Сидел он на своём обычном месте, у бетонного выступа, где не так сильно задувало...

Маршрутка затормозила так резко, что сумка у бабушки во втором ряду слетела с колен. Водитель обернулся через плечо и ткнул пальцем в старика у окна: – Я сказал выходи, дед! Приехали. За окном было поле. Серое октябрьское поле с полосой тумана над бороздой и далёким столбом на горизонте. До ближайшего посёлка – километра четыре. До города, куда все ехали, – ещё двенадцать. Старика звали Иван Степанович. Пальто на нём было из тех, что покупают один раз в жизни: добротное, тёмно-синее, с деревянными пуговицами...