Я - деревенская

Кто бы мог подумать, что так трудно будет даже один день прожить без интернета. Рука сама так и тянулась к телефону. Посмотреть, что там творится в мире, узнать новости. Да просто отвлечься, посмотреть интересное видео или почитать статью. Ходя дома из угла в угол, Алина размышляла: «Что ж меня ломает так? Всегда думала, что провожу мало времени в интернете. Я же не интернетзависимый подросток, а взрослая женщина с семьёй. Мне некогда глупостями заниматься и на ерунду время тратить. Дел в жизни и так много»...

Утро началось с предательства. Самого подлого и бессовестного. Алина, проснувшись с туманной, но упрямой надеждой в душе, на цыпочках прокралась на кухню. Вчерашний вечер она закончила, как заповедовала Ирина: раковина сияла. Алина даже сфотографировала ее на телефон, чувствуя себя слегка нелепо, но невероятно гордо, будто только что изобрела лекарство от рака, а не просто отмыла раковину. Кстати, она даже не стала прятать грязную посуду, а тоже её помыла. Там лежали всего лишь чайные чашки да пара ложек...

Звон будильника, врывающийся в полусон, был похож на сигнал воздушной тревоги. Алина заглушила его ладонью, испытывая чувство вины — дайте мне ещё пять минут, всего пять... Эти минуты, украденные у суетного утра, были ее главным ежедневным преступлением и маленьким наслаждением. Но утро мстило за эту слабость безжалостно. — Мам, а где мой розовый свитер? — донесся из коридора голос тринадцатилетней Кати, насквозь пропитанный трагизмом, будто речь шла не о свитере, а о смысле жизни. — Он грязный! — крикнула Алина, спотыкаясь о конструктор Лего на пороге ванной...

Вам знакомо чувство, когда кажется, что ты не живешь, а выживаешь? Когда утро начинается не с кофе, а с чувства вины за украденные пять минут сна. Когда твой дом — не крепость, а поле боя, где ведут бой разбросанные носки, гора немытой посуды и вечный вопрос «Что приготовить?». А ты — не хозяйка, а загнанная лошадь, которая уже забыла, когда последний раз смеялась просто так. Привет, мои дорогие! Сегодня я хочу рассказать вам о книге, которая родилась не из желания "написать бестселлер", а из самой что ни на есть настоящей, выстраданной жизни...

Двадцать пятое мая пахло так, будто сама земля, наконец-то, вздохнула полной грудью. Не просто прогрелась, а разогрелась, пропиталась до самых глубин солнцем, влагой от прошедших дождей и своим собственным, густым, зелёным дыханием. Запах сирени из палисадника смешивался с горьковатой пыльцой цветущего тополя, с терпким ароматом молодой крапивы у забора. Над огородом стоял ровный, тёплый гул — работали шмели, деловито облетая первые одуванчики и цветки вишни. Бабушка Надя уже была на посту. Сегодняшний день был особенным — днём посадки огурцов...

Апрель в тот год был обманчивым. Солнце уже припекало так, что по улицам звенели ручьи, но по ночам землю снова сковывал колючий мороз. И именно в одно такое утро, когда иней ещё лежал бархатным покровом на земле, мама из стайки, где каждое утро кормила скотину и убирала навоз, прибежала с лицом, сияющим, как это апрельское солнце. — Оля! Света! Марта отелилась! Тёлочка! — крикнула она, ещё не войдя в сени. Мир в тот миг перевернулся. Все планы — школа, уроки, игры — мгновенно испарились. Единственным важным местом на земле стала тёплая, тёмная стайка, где жила наша кормилица Марта...

После буйства ледохода и наших диких игр наступали тихие, пронизанные солнцем весенние дни. Воздух становился тёплым, почти летним, но земля ещё хранила прохладу, а по ночам случались заморозки. Именно в такие дни дед Михаил часто звал меня в свой кабинет — так мы называли маленькую комнатушку, заваленную книгами и заставленную приборами. — Олюшка, иди сюда, покажу кое-что интересное, — раздавался его спокойный голос из-за двери. Для меня это был высший знак доверия. В его кабинете пахло на столе,...

Урок географии вёл мой дед, Михаил Владимирович. Он рассказывал о полезных ископаемых Западной Сибири, чертил на доске что-то скучное про пласты осадочных пород, а мы всем классом скучали и смотрели в окна. Не потому что не интересно, а потому что за окнами творилось главное весеннее чудо — весна! С крыш капало так звонко, что перебивало голос учителя, сосульки, как хрустальные кинжалы, падали и разбивались о землю со звонким «дзынь!». Воздух был влажным, пьянящим, пахнущим оттаявшей коровьей лепёшкой, мокрыми досками и чем-то ещё не проявившимся...

Коля уехал. Автобус увёз его в Тюмень, и казалось, увёз с собой половину света, и всё веселье. После шумной, плотной недели, наполненной его смехом, общими играми в снегу и тёплыми вечерами за настолками, мой мир опустел. Даже с подружками теперь как-то не так — мы собирались, но в разговорах постоянно всплывало: «А помнишь, Коля тут сказал…», «А вот когда мы с Колей…». И воцарялась тишина, грустная и понимающая. Остался только телевизор. «Ну, погоди!» уже пересмотрен до дыр, «Утренняя почта» кончилась...

Новость, которая перевернула весь мой мир, принесла Оксана, запыхавшаяся и сияющая, словно поймала само солнце. — Оль! Коля приезжает! На каникулы! Мама получила письмо! Сердце в груди сделало что-то невозможное: то ли замерло, то ли рванулось вперёд, опережая время. Приезжает! Сюда, в нашу заснеженную Суерку. Не через полгода, не «когда-нибудь», а вот-вот. Через целую неделю. Всё внутри зазвенело от счастья, такого острого, что было почти страшно. И тут же налетела паника: что надеть? что сказать? как выглядеть? Целая неделя ожидания казалась вечностью, которую нужно было как-то пережить...

Зима пришла с метелями и обильными снегопадами. Они засыпали Суерку пуховым, неподвижным одеялом. И вот мы уже летим к подругам, кричим с порога. — Наташка! Рита! Оксана! Идём мерить сугробы! В тот год, после особенно сильной ночной пурги, деревню заваливало снегом. Дороги исчезали. Бульдозеры, хрипя, пытались пробить проход и ломались, бессильные перед снежной массой. Для взрослых – коллапс. Для нас – золотой век. Мы осваивали новые, невиданные горы у каждого дома. А потом принимались строить снежные крепости с зубчатыми стенами из выпиленных снежных кирпичей...

Сегодня воскресенье — девочкам варенье, А мальчишкам-дуракам, толстой палкой по бокам. За окном осень плакала вторые сутки. Ныла тонкой, промозглой сеткой, затягивая небо и душу серой, тягучей ватой. В такие дни хорошо, если никуда не нужно идти — сиди себе в тепле, пей чай с малиновым вареньем и смотри, как капли, сонно скатываются по стеклу. Я прилипала лбом к холодному окну, дышала на него, чтобы запотел круглый пятачок, и сквозь мутный поток воды следила, как соседский дом расплывается, будто его стирают гигантской мокрой тряпкой...