Писатель Денис Петриков

Возникнув или, вернее сказать, загрузившись, Герман растерялся. Сейчас он стоял посреди большой мощёной булыжником площади, окружённой высокими красивыми зданиями в готическом стиле. Вокруг царила суета сует. Множество непривычно одетых людей, среди которых чуть ли не половина была при холодном оружии и в разнообразного вида броне, проявляла разного рода активность старшему футурологу не особо понятную. - Слышь, не стой столбом, - бестактно столкнувшись с Германом, недовольно заявил высокий мужчина в кожаной броне и с мечом на поясе...

Открыв глаза, Герман обнаружил себя лежащим на чём-то мягком и не сказать, что особо удобном. Над головой его склонялся кареглазый светловолосый человек со лбом столь высоким, что то был прямо не лоб, а просто бастион какой-то. «Мне всё это снится, наверно?» - растерянно подумал старший футуролог. Словно прочитав чужие мысли, высоколобый товарищ помахал нейрообручем, судя по всему, только что снятым с его, Германа, головы. Осторожно подвигав одеревеневшими от долгого лежания конечностями, Герман не без усилия приподнялся, усевшись на мягком диване...

Аннотация: Людей не любят во вселенной. Буквально сотканные из слабостей, они оказались неожиданно неприятными противниками. Мало живут, зато быстро адаптируются. Глупы по отдельности, но очень умны как единый организм. А ещё хорошо договариваются и, что важно, способны договорённости соблюдать. Столкнувшись с подобными, есть смысл задуматься об их уничтожении. Первым делом можно атаковать изнутри. Особенно когда подходящая цель имеется. Виртуальный мир и он же дом ценнейших союзников человечества...

Эмпат, полковник и просто Большой начальник Григорий Иванович Выготский сидел на раскладном металлическом стуле. Сидеть было некомфортно, в чём лично стул был виноват в последнюю очередь. Общий дискомфорт создавал бронированный костюм биологической защиты. При этом слово «защита» являлось ключевым. За исключением проверенного временем кевларово-полимерного бронирования, в костюме имелась радиационная и электромагнитная защита, дополнял которую ситуационно активируемый замкнутый дыхательный контур...

Зеленоватые волны накатывались на пологий берег размеренно, спокойно. Они не столько взбегали по наклонному полотну разномастных чёрных камней, сколько в это полотно проваливались, напитывая его. Отхлынув, водная стихия некоторое время вбирала в себя возвращаемую берегом жидкость. Не дожидаясь полного её возвращения, приходила новая волна – точная копия предыдущей. Сидя на куче плоских камней, пастор неотрывно смотрел на приходящие и уходящие волны. Не то, чтобы занятие это ему хоть сколько-нибудь нравилось или увлекало...

Обширный подземный цех заполняли разнообразные станки – токарные, фрезерные, сверлильные и прочие, Вальтеру неизвестные. Конкретно сейчас, цех пустовал. Дневная смена закончилась, а ночной на этот день назначено не было. Как следствие, станки бездействовали. В свете ярких ламп они казались живыми, дышащими, спящими. От них исходила почти живая потребность оказаться в темноте, исчезнуть, забыться. Со стороны лестницы донеслось глухое шлёпанье множества шагов. Шаги звучали странно, неестественно. Настороженно...

Вальтер Зиверс, штандартенфюрер девятого управления имперской безопасности, покинул уютный натопленный вагон. Выйдя на перрон, он как бы окунулся в ощущение, что вот так, в один единственный шаг, переместился из Берлина в Кёнигсберг. «Да так оно наверное и есть», - вдохнув стылого вокзального воздуха, с раздражением подумал Вальтер. Образно, а по ощущениям очень даже конкретно, паровоз пришвартовал к перрону кусочек старого доброго Берлина, который он только что покинул, не испытав по этому поводу ни малейшей радости...

Калининград встретил приветливо. В отличие от него, покинутая несколько часов назад Москва хмурилась, холодила шею и уши, сыпала стылым весенним дождём. Погода для середины апреля не то, чтобы исключительная, но нежеланная точно. Поднимаясь по трапу, всему такому мокрому и железно-чужому, Герман подумал, что самый западный регион России будет именно таким – сырым, холодным и неприветливым. А ещё небо. На Калининградское небо не раз и не два жаловалась Оксана. Мол, оно как свинцовая крышка – мрачное и тяжёлое...

Система – бог, нянька и тиран в одном лице. Обычно заведует всем или почти всем в автоматическом режиме. Иногда чудит, иногда выдаёт порции знатных трындюлей, но, обычно, незыблема и справедлива. В зависимости от мира Система (обязательно с большой буквы) может быть компьютерной, магической или божественной. Чаще всего Система уважаема героями, но тут же, рядом, они спят и видят, как бы её ломануть и отжать системных благ. Система - источник багов столь необходимых в делах сюжетных. Администратор – некто, следящий за работой Системы и порядком в целом...

Бывалый читатель проснулся. Сегодня у бывалого читателя был выходной. Положенный отдых планировалось целиком и полностью посвятить любимому делу – чтению. Залив в себя порцию читательского допинга в виде кружки кофе и подзарядившись читательской энергией при помощи горячих бутербродов с сыром, наш герой зашёл на любимый ресурс, на котором вы сейчас и находитесь. Пробежавшись по списку избранных авторов, коих имелось немало, он не без радости обнаружил, что к выходным авторы выдали на удивление много проды...

Как и тысячи раз до этого, вход в реал начался с пробуждения. Реал – исключительно суровое место. Мало того, сама игра постоянно усложняется, так начиная лет с двадцати пяти, дебаффы начинают выдавать с самого утра. Открыл глаза и сразу дебафф. Хардкор, не иначе. Справедливости ради стоит заметить, что большинство лёгких дебаффов можно избежать, однако, для этого придётся ощутимо подкрутить ползунки таких настроек как [Развлечения], [Распорядок], [Питание] и прочие, более ситуационные. На этом моменте...