Бредни от Денисыча

Девяностые в морской пехоте — это когда здравый смысл уходит в глубокий отпуск, а на его место приходят перекись водорода, ржавые трактора и абсолютная, кристальная наивность. Я привык к этому. Я научился зашивать раны под грохот танков, лечить насморк тем, что под руку попалось, заговаривать зубы начальству и даже гипнотизировать змей. Но даже для меня поездка в госпиталь в этот раз выглядела как сценарий для какого-то очень странного кино. Когда я закрыл дверь «Таблетки» и посмотрел на своих пассажиров, я понял: если эта машина доедет до места без приключений, то это будет настоящим чудом...

Продолжаем серию историй о буднях военврача в морской пехоте 90-х. В этот раз в центре внимания — матрос с говорящей фамилией и невероятным стремлением к миграции. История о том, почему в нашей бригаде пожелание «не быть забоданным трактором» стало эквивалентом пожелания удачи. Матрос с говорящей фамилией Всембеда стал главным катализатором моего затяжного конфликта с командованием по вопросу госпитализации. С медицинской точки зрения всё было предельно однозначно: рваная рана на скальпе, которую я бережно зашил, и классическая картина сотрясения мозга...

Казалось бы, ночные стрельбы, бетонная пыль и потеря усов — это и есть гарантийный сертификат на прочность доктора в морской пехоте. Но настоящий экзамен ждал меня впереди. Пришло время Больших Учений — момента, когда ирония отходит на второй план, а на первый выходит единственное, что имеет значение: предельная концентрация, победа над хаосом и то, насколько твоя санитарная машина заправлена и готова к рывку. Продолжение цикла «Клятва Гепатиту». Если вы пропустили начало истории о медицинском дельфине в Севастополе, рекомендуем начать с первой части...

Продолжение цикла «Клятва Гепатиту». Если вы пропустили начало истории о медицинском дельфине в Севастополе, рекомендуем начать с первой части. __________________________________________________________________ Мы падали и падали синхронно на бетонный пол. Я — молодой военврач, и он — грозный комбат морской пехоты. В этот момент нас объединило одно: пыль и грязь уравняли нас в званиях, а усы пока смотрелись одинаково. Как я оказался в этой ситуации? И почему этот нелепый случай стал началом конца моих усов? Чтобы понять это, нужно вернуться к началу тех событий...