— Премия — это не обязательство. Это ваша привычка, Марина Андреевна. — Это тридцать процентов зарплаты. На неё люди живут. — Люди живут на оклад. Премия — по решению работодателя. Прочитайте собственное положение. — Я его писала. — Тогда вы знаете, что я права. Наталья Николаевна закрыла ноутбук и улыбнулась так, как улыбаются кассиру. Ей было сорок два. Она пришла на завод в ноябре и за три недели ни разу не спустилась в цех. Я работала директором по персоналу семнадцать лет. Я знала по имени каждого сварщика и половину их жён...
denis.derbyshev
Я оставила дом двоюродной сестре, пока работала на Севере. Через четыре года оказалось, что выселить её мешает моя собственная подпись
— Ларис, я в субботу приезжаю. Насовсем. — В эту субботу? — Да. Ты чего замолчала? — Ничего. Дом холодный, не топили. Может, в мае лучше? — Я четыре года ждала мая. Приеду в субботу. Она сказала «ладно» так, будто это я у неё что-то просила. Я не обратила внимания. Лариса — двоюродная сестра, мы с ней с детства на одной улице. Ей я четыре года назад отдала ключи и сказала: топи зимой, чтобы дом не отсырел. За день до отъезда из Сургута мне пришло сообщение с незнакомого номера. «Не приезжайте без документов на дом...
Я продала свою однушку, чтобы у нас была общая квартира. Через восемь лет муж объявил, что делить её будем пополам
— Квартиру делим пополам. Так по закону. — Андрей, там мои два миллиона шестьсот. От бабушкиной однушки. — Лен, это было восемь лет назад. Всё давно смешалось. Общие деньги. — Смешалось? — Юрист так сказал. Не усложняй. Он стоял у холодильника с бутылкой воды. Спокойный. Как будто говорил про погоду на выходные. Я смотрела на него и думала не про квартиру. Я думала про сообщение. За три дня до этого разговора мне написали с незнакомого номера. «Елена, не подписывайте ничего по квартире. Сначала возьмите в банке выписки за март 2018 года»...
Отец оформил доверенность на дом на мою сестру. Через полгода тётка нашла записку, где он восемь лет назад сам написал, кому доверять нельзя
— Папа переезжает к тёте Вале. — Когда? — В субботу. Дом продаём. — Оксана, не надо продавать. Давай сдадим. Или подождём хотя бы год. — Уже решено. Папа подписал. Она положила трубку первой. Как всегда. Я стояла в аэропорту Кольцово с чемоданом и посадочным в Казань. Командировка на четыре дня, отменить нельзя. Отцу восемьдесят четыре. Он почти не выходит из дома. Дом в Ельце, где мы с сестрой выросли, стал ему велик и тяжёл. Это я понимала. Я не понимала другого: почему за три дня решается то, что можно было решать три месяца...
Я не поехала подписывать дарственную на бабушкин дом, потому что тётя отговорила. Через пять лет я узнала, кому досталась моя доля
— Марин, ты только не отказывай сразу. — Тёть Валь, я ещё ничего не услышала. — Дима с Леной в Москву собрались. На месяц. Пока работу ищет. Ты же одна в трёх комнатах. — Одна. — Ну вот. Я стояла на кухне с телефоном и смотрела на чайник. Тётя Валентина не звонила мне три года. Даже на день рождения — открытка в общий чат, и та с чужим текстом. А тут — звонок. Голос тёплый, как будто мы вчера за одним столом сидели. Я сказала, что подумаю. За неделю до этого звонка мне написала кузина Оля. Одна строчка: «Ты в курсе, за сколько ушёл бабушкин дом?» Я решила, что Оля что-то путает...

