denis.derbyshev

— Квартиру делить не будем. — Как не будем? Мы в ней пятнадцать лет живём. — Она не наша, Оль. — А чья? Сергей не ответил. Взял сигареты и вышел на балкон. Я осталась на кухне. На той, которую сама собирала три вечера по картинке, потому что сборщик просил восемь тысяч, а восьми тысяч у нас тогда не было. За неделю до этого разговора я увидела в его телефоне переписку. Лена. Смайлики. «Когда ты уже скажешь ей». Он сказал. Развод. Спокойно, как про отпуск. Я тоже была спокойна. Пятнадцать лет — это уже не любовь, это привычка, а с привычкой прощаться я умела...

— Садись. Чай будешь? — Буду. — Я тебе собрала. На квартиру. Мать положила на стол конверт. Толстый, банковский, перетянутый резинкой. — Шестьсот восемьдесят. — Тысяч? — Ну не рублей же. Мне двадцать восемь. Десять лет я работала на двух работах и откладывала каждый месяц, пятнадцатого числа. За всё это время ко мне никто не приходил с конвертами. — Мам, откуда? — Это твоё. Гараж и дача. Я сказала: «Какой гараж?» И она посмотрела на меня так, как будто это я оговорилась, а не она. — Ну, условно. Как если бы гараж...

— Лена, ты же понимаешь, у нас свои расходы. Сестра сказала это спокойно, пока я сидела у неё на кухне с ребёнком на руках. — Мне нужно всего сорок тысяч до зарплаты. — У нас нет. — Ты только что купила новый телефон. — Это подарок от мужа. — А деньги, которые я тебе переводила? Она посмотрела на меня с раздражением. — Ты сама отправляла. Вот тогда я впервые поняла: в семье можно годами считать деньги общими, пока не понадобится помощь тебе. Мы с сестрой выросли в небольшой квартире. Она младше меня на четыре года...

Я не была в родном посёлке тридцать три года. Не потому, что он находился далеко. До него — пять часов на поезде. Не потому, что там никто меня не ждал. Там оставались мать, братья, сёстры, старый дом с двумя окнами и яблоня у крыльца. Я не возвращалась, потому что знала: стоит мне снова увидеть эту дверь, и я превращусь в ту пятилетнюю девочку, которая умеет варить кашу на семерых, но не умеет защищаться от отца. В сорок семь я всё-таки села в поезд. Сказала детям, что еду по делам. Мужу — что хочу поставить точку...

— Марина, я ненадолго. Сядь. — Я сижу. — Вам с Серёжей надо отказаться от маминой квартиры. Мы рядом, мы возим, мы каждый день. Вы за сто пятьдесят километров. — Оксана, квартира мамина. Мама и распоряжается. — Мама не разбирается. Мы разбираемся. Она положила на стол лист. Напечатанный. С местом для подписи Сергея. Я не взяла его в руки. За день до этого мне звонила свекровь. Спросила, что такое «генеральная». Я решила, что она путает слова. Ошиблась. Мы с Сергеем женаты двадцать три года. Оксану я знаю столько же...