Дэн | Клуб журналистики

— Ты мне объясни нормально: тебе я нужен или тебе нужна моя квартира? — голос у Анатолия Степановича дрогнул, но он не дал себе сорваться на крик. — Скажи прямо, Лена. Я старый, я выдержу. — Папа, ты чего… — Лена в трубке зашуршала чем-то, будто быстро искала слова, как сдачу в кошельке. — Как ты можешь так говорить? — Легко. Три года молчать — вот это, оказывается, можно. А теперь ты звонишь, как будто мы вчера чай вместе пили. — Я не молчала три года… — Не ври. — Он глянул на календарь на холодильнике: февраль, серый, слежавшийся, с жирной дорожкой грязи от ботинок у порога...

— Саня, ты вообще соображаешь, что ты творишь?! — Вадик встал поперёк лифта, как шлагбаум, и кнопку “закрыть” держал пальцем, чтоб Саша не уехал вниз. — У меня тёща чуть скорую не вызвала! — Вадик, убери руку, — Саша попытался отодвинуть его плечом. — У меня пакеты, я с работы. Ты чего орёшь с утра? — “Чего”! — Вадик аж побагровел, нос красный, глаза злые, как после ночной смены. — В субботу ночью у вас такие стоны были, что весь подъезд слушал! Музыка, хохот, мебель скрипела — я думал, вы там полы ломаете! — Какие стоны? — Саша на секунду даже перестал дышать...

— Ты с ума сошёл, Гена? Какая “банька”? Ты там вообще берега потерял? — голос Лены в телефоне резал ухо так, будто она стояла рядом, а не в своей кухне в Подмосковье. — Лен, ты чего начинаешь? — Гена прижал трубку плечом, одной рукой пытался застегнуть куртку, другой шарил по карманам ключ-карту от номера. — Мы на объекте второй день как проклятые. Мужики предложили после смены попариться — и всё. — “И всё”, — передразнила она. — Ага. И потом “и всё” в караоке, “и всё” в такси, “и всё” до утра. Я тебя знаю...

— Спать будет в кладовке, — сказала Ира так буднично, будто обсуждала, куда поставить сушилку. — У нас тут, Кирилл, не приют. Кирилл замер с ключами в руке. Январь, мокрый снег, подъезд пахнет кошками и чужими котлетами, а у него за спиной стояла девочка в розовой шапке и с маленьким чемоданчиком, который она держала двумя руками, как щит. — Ира, ты сейчас серьёзно? — он даже не понял, почему говорит шёпотом. — Это ребёнок. — Ребёнок, — спокойно повторила Ира, снимая ботинки и ровно ставя их носками к стене...

— Не звони ему! — Галина Ивановна метнулась к Ольге так резко, будто у Ольги в руке не телефон, а спичка над газовой плитой. — Ты сейчас устроишь цирк, а потом сама же выть будешь! Ольга оттолкнула свекровь плечом, прижала трубку к уху. Гудки. Первый. Второй. Третий. Свекровь хватала воздух ртом, как бегунья после лестницы, и всё равно пыталась вцепиться в телефон. — Да что ты творишь, истеричка… — прошипела она. — Алло? — голос Игоря прозвучал привычно ровно, будто он сейчас не враньём занят, а в очереди на кассе стоит...