Дэн | Клуб журналистики

— Ты, получается, два года меня за дуру держал? — Света не закричала, нет, голос был тихий, почти спокойный, но от этого спокойствия веяло таким холодом, что Игорь поёжился, хотя на кухне было жарко натоплено. Пахло пригоревшим луком и чем-то сладковатым, кажется, пролитым вареньем. — Два года я считала каждую копейку, отказывала себе в новых сапогах, в нормальной стоматологии, в отпуске хоть на три дня, а ты просто брал и перекидывал всё своей матери? — Свет, не начинай, — Игорь примирительно поднял ладони, но не подошёл ближе, остался у дверного косяка, потирая затылок ладонью...

— Ты вообще соображаешь, что творишь?! — голос Антона рванулся из горла, будто его выбило давлением, и он сам на секунду остолбенел от собственного крика. Секунду назад хлопнула входная дверь, и по бетонной лестнице ещё разносился дробный стук каблуков его матери, удаляющейся прочь. Марина стояла возле кухонной тумбы, обеими ладонями обхватив керамическую чашку так, словно та была единственной опорой во всей вселенной. Чай в ней давно превратился в холодную бурду, а кончики пальцев у неё дрожали мелкой непрекращающейся дрожью...

— Ты мне миллион должен, пап. И не надо сейчас делать лицо, как будто тебя по голове стукнули, — Антон сказал это с порога так, будто пришёл не к отцу, а в отдел претензий. Виктор Степанович ещё держал дверь рукой, не успев отойти. В подъезде тянуло мокрой штукатуркой и сырым ковриком, кто-то снизу ругался на лифт. Антон стоял на площадке в новом пальто, на лбу — раздражение, в глазах — холодная решимость. Рядом с ним — незнакомый мужчина в безупречном костюме, с кожаным портфелем. Такие обычно не ходят по чужим подъездам без нужды: им там, кажется, не хватает кислорода...

— Я тебе не домработница, Никита. Надя сказала это так, будто хлопнула дверцей шкафа — резко и без шанса на «потом поговорим». Никита замер в коридоре с ноутбуком под мышкой и наушниками на шее. На лице было то выражение, которое бывает у взрослых мужчин, когда им неожиданно напоминают, что они вообще-то взрослые мужчины. — В смысле? — он моргнул. — Мам, ты чего с утра? Я же… я просто спросил, что у нас на завтрак. — Ты не спросил. Ты сообщил. Как начальник смены: «Где у нас тут еда?» — Надя подняла чашку с кофе, как микрофон...

— Лиза, ты не в кино живёшь. — тётя Нина даже не сняла сапоги, так и стояла в прихожей, как контролёр на входе. — Или ты разводишься, или забудь про ребёнка. Лиза застыла с мокрым пакетом из «Пятёрочки» в руке. Пакет капал на коврик, коврик уже был в пятнах от прошлой жизни, но сейчас это было неважно. Важно было то, что тётя Нина произнесла вслух то, что Лиза боялась даже в голове формулировать. Денис выглянул из комнаты. Лицо у него было такое, как будто он только что собирался сказать: «я всё исправлю», — и в последний момент передумал...