Дело рук

Когда-то я была абсолютным экстравертом. Я дышать не могла в одиночестве, мне надо было к людям. Легко заводила знакомства, умела вписаться в любую компанию, собирала вокруг себя совершенно незнакомых людей. И при этом ничего вообще не делала для этого специально. Все подруги знали, если Юля идет «тусить» (во времена моей юности не было такого слова, но я забыла, какое было), значит будет шумно, многолюдно и весело. Я знаю точно, когда сломалась. Мне по-прежнему совершенно несложно заговорить с незнакомцами, найти общий язык практически с кем угодно, но мне это больше не нужно...

- Ой, Андрюшенька, сиротинушки мы с тобой. Ой, сиротинушки. Шестилетний Андрейка очень хотел прильнуть к плачущей матери, которая сидела за столом, подвывая и размазывая слезы. Но от нее невкусно пахло, а мальчишка усвоил, что в такие моменты не очень-то он ей и нужен был. А скоро и вовсе вернется дядя Толя и про него все забудут. Взрослые будут пить за помин, пока не стемнеет. А дальше по-разному бывает. Когда-то всё было иначе. У него был папа, дома всегда пахло вкусной едой, по выходным они семьей ходили в парк или на мультики...

Я не помню, о чем мечтала в детстве. Не думаю, что детское «хочу, когда вырасту, стать мамой и барелиной» можно назвать мечтой. Может, это потому, что детские желания исполняются быстро и без усилий? Или, может, они какие-то незначительные, вот и не запомнились? Я и в юности особо не помню, о чем мечтала. Ну если только о крепкой семье навсегда и уютном собственном гнезде...

Я центр этой вселенной! И Я правлю ей! Вы, людишки вокруг меня, должны поклоняться мне! Я ваш господин! Я вижу и слышу всех вас. Я караулю вас в темноте, наблюдаю за вами с высоты, вы не заметите меня в самой узкой щели. Я повсюду! Несите мне дары! И, может, я пощажу вас, когда вы без почтения идете по земле, которой касались мои бархатные тяги. А если вы будете подчиняться, то сможете трепетать от восторга, наслаждаясь моим минутным расположением...