Дедушка Слава . Деревенские были и небылицы .

Глава первая. Как Петровна малышку нашла 2020 год выдался на редкость тяжёлым. Весна пришла поздняя, холодная, словно нехотя стаскивала с тайги белую шубу. В деревне Кедровке, что затерялась на берегу большой реки в глухомани, жизнь текла своим чередом — медленно и основательно, как та самая река под окнами. Тридцать девять домов стояли вдоль единственной улицы. В каждом — своя судьба, своя история. У кого радость — новорождённый кричит, требуя грудь, у кого печаль — старик последние дни доживает...

Пролог Деревня Светлое всегда просыпалась с первыми петухами. Но в то мартовское утро тишина стояла особенная — плотная, как вата. Снег, который должен был уже сойти, неожиданно вернулся ночью, укрыв покосившиеся заборы и старую машину у магазина одинаковым белым саваном. Глава 1. Возвращение Автобус остановился у единственного в деревне магазина с облупившейся вывеской «Продукты». Анна Сергеевна, водитель, привычно дёрнула рычаг, открывая дверь: — Светлое! Конечная! Из салона вышла только одна пассажирка...

Дед Григорий проснулся затемно, как обычно. Семьдесят два года — не шутка, спится неважно. Постоял у окна, глядя на июньскую предрассветную синеву, потом решительно направился будить сына и внука. — Коля! Никитка! Подъём! Рыба не ждёт! Николай уже сидел на кровати, протирая глаза. Сорок пять лет, а перед отцом всё ещё чувствовал себя мальчишкой. — Пап, ещё четвёртого часа нет... — То-то и оно! Самое время. Никитка, ты чего сопишь? Сам просился! Десятилетний Никита высунул нос из-под одеяла, сонно заморгал, но честно полез из постели...

Ранним утром деревня просыпалась под звонкое пение петухов и лёгкий перезвон коровьих колокольчиков. Анна вышла на крыльцо своего дома, вдохнула свежий воздух, пахнущий свежескошенной травой и дымком из печных труб, и улыбнулась восходящему солнцу. — Ну вот, ещё три дня, — прошептала она, считая на пальцах. — Три дня до Троицы. Возле колодца уже суетились соседки: они набирали воду, перекидывались новостями и смеялись. — Анютка! — окликнула её тётка Дуся, расплескивая воду из ведра. — Ты платок-то...

День первый Козу свою Кузьмич любил, но повестку из налоговой ей простил не сразу. — Ну а что я сделаю? — говорил он почтальону, молодому парню с навигатором, который завёл его в болото за три километра до Сосновки. — Она и паспорт мой в прошлом году сжевала. Я для государства третий год не существую. Может, меня и нет. Почтальон потребовал расписаться в получении. Кузьмич резонно ответил, что получила Манька, пусть она и расписывается. Манька, белая, наглая, с жёлтыми дьявольскими глазами, смотрела на обоих с выражением абсолютной невиновности и дожёвывала конверт...