Стремительно рванувшись вперед, Хан принялся крушить варп-механизмы и кристаллические колонны, разнося их на части, вырывая кабели и снося эфирные ловушки. – Попытка не удалась! – крикнул Малкодор, пытаясь остановить бушующего гиганта, перед которым разбегались чтецы заклятий. – Нельзя позволить ему… – Он был со мной, под моей защитой! – взревел Каган, отталкивая Сигиллита и опрокидывая исчерченную рунами стойку. – И у него будет шанс! Регент дёрнулся ему наперерез, воздев посох, вокруг которого уже дрожал воздух, но внезапно наткнулся на искрящийся тальвар. – Ещё шаг, – предупредил примарх голосом ледяным, как пустота космоса, – и твоя голова украсит одну из пик на дороге к Хум-Карте. Поражённый Малкадор отступил, его взгляд метнулся к пошатывающемуся чудовищу. – Джагатай, что ты делаешь? – тихо спросил он. Каган обернулся и посмотрел на измученное слияние, освобождённое от сдерживающих полей и нуль-оберегов. Черты его лица изменялись с болезненной плавностью. Невероятная энергия пульсировала внутри него, вырывалась изо рта, глаз, распростёртых пальцев, но некому было контролировать её. – Ты знаешь меня, брат, – произнёс Хан, подходя ближе. – Мы вместе пересекли владения богов и ты не погибнешь здесь. Создание отшатнулось, цепляясь за невидимые кошмары, а затем огонь начал затухать. Калейдоскоп лиц замедлился, пока не остались лишь два: раздутый от Перерождения Плоти монстр и одноглазый призрак – они врастали друг в друга и разделялись снова с невероятной скоростью. Кожа создания потемнела, выгорая в псионическом пламени, которое поглощало наросты, извергавшиеся вулканами кости и крови. Вопли его превратились в жалобные стоны экзистенциального ужаса. Оболочка монстра мерзостно изгибалась, будто пытаясь вместить нечто большее, чем способно было удержать смертное тело. Однако, пусть и медленно, но потоки энергии возвращались обратно и затвердевали, обретая форму плоти. Существо упало на колени, затерянное в цикле собственного разрушения и сотворения. Затем, дёргаясь и пошатываясь, оно встало в полный рост. Стряхнуло с себя некротические массы удушающего варп-огня… и оказалось человеком. Когда же этот человек поднял глаза, в них больше не было боли. Хан внимательно вгляделся в создание перед собой. Лицо его было одновременно лицом Арвиды, и не Арвиды, Магнуса и не Магнуса. Это был не примарх, но и не смертный. Воины изучали друг друга в течение многих ударов сердца, не шевелясь и не говоря ни слова. Вихри энергии танцевали вокруг новорожденного, словно всполохи молний в грозу. Каждое его движение было прерывистым и сопровождалось потусторонними вспышками. Малкадор обхватил посох двумя руками, готовясь применить его. Наполнившая зал сила, от которой трещал воздух, могла в любой момент обратиться в пламя. Но Каган опустил клинок. Он прищурился, словно осматривая ловчего сокола перед охотой. В представшем ему теле не было тени примарха, но не было и той чудовищной жертвы, поглощённой Перерождением Плоти. – Ты не Арвида, – произнёс Джагатай. Человек взглянул на него в ответ. – Не вполне. – А твоя хворь? – Ушла. Малкадор оставался настороже. – Не приближайся к нему, – предупредил он. – Я не тот, кем ты хотел меня сделать, Сигиллит, – произнесло неидеальное создание. – Я понимаю, что это для тебя значит, и я сожалею. Верь мне. Какое-то мгновение Регент выглядел удивленным, но затем сухо улыбнулся, признавая поражение. – Самый деликатный из всех, – пробормотал он. Хан убрал тальвар в ножны, всё ещё сомневаясь, глядит он в лицо товарищу, брату или обоим. – Как мне тебя называть? Создание взглянуло в лицо примарху, и в его взоре мелькнуло узнавание. Оно вспомнило славу Великого Крестового похода, вспомнило пепел сожжённой Тизки. Часть воспоминаний, по-видимому, пережила сотворение, но от других остались лишь грёзы на краю памяти. Впервые за долгое время человек не испытывал боли, и это многое изменило. – Называй меня так, как меня звали всегда, – ответил он. – Зови меня Яниус. "Последний сын Просперо" Крис Райт.
285 читали · 1 неделю назад