Романы о любви

— Там, возможно, Анюткин папа работает, — выпалила словно из пулемета. Маруська встала на месте, как вкопанная. Ну и мне пришлось замереть. Посмотреть в глазища, которые теперь словно блюдца. — А ты что его знаешь?! Ну, донора?! Это разве не конфиденциальная информация?! Я думала тебе только параметры внешности сообщили! Жуя губу, я прикидывала, как правильнее будет преподнести ей все то, что я натворила почти три года назад. Ведь так и не решилась признаться за это время. Да и вообще, стоит ли говорить, если я сама точно не знаю, кто Нюркин папа? Но поделится хоть с кем-нибудь надо. Меня ж распирает от всего, что кипит сейчас в голове. Мысли так и кружатся, путаются, тают и тут же сменяются новыми. А, кроме как с Машкой, мне и делиться то не с кем. Так что, выдохнув, я рублю правду-матку: — Я не о доноре говорю... Снег падал. Люди шли мимо. Кто-то неспешно. Кто-то, наоборот, торопливо. А мы так и стояли посреди парка, молча друг на друга таращась. Что, если подруга меня не поймет? Что, если осудит теперь? Лишиться Маруськи для меня ведь будет все равно, что половинку души потерять. Минута... Другая... — Ну. Ты. Даешь. — выдавила подруга ошеломленно, сопоставив в голове информацию. А дальше последовал тщательный подробный рассказ и мои трехэтажные оправдания за то, что не соизволила поделиться с ней раньше. — Я просто не знала, как объяснить, если честно... — призналась, получив за это легкую оплеуху по шапке. — Дурында! Я что, похожа на того, кто осуждать тебя станет?! Вообще таких людей не понимаю! Вот сначала ботинки другого одень, да пройди его путь. Советовать то каждый горазд! — Я просто... — Ты просто зубами у этой жизни шанс вырвала, чтобы Анютка на свет появилась! Никто за это тебя не осудит! Пожала плечами, но на душе разлилась теплота. Какая же Маруська хорошая все-таки. — Так, и узнал он тебя? — перескочила она на более щекотливую тему. — Узнал, — подтвердила, когда мы уже подобрались ближе к дому. Взяла Анютку на руки, пока Маша помогала затащить санки в подъезд. — А работает кем??? Шишка какая??? Может, он там за тебя похлопочет??? Подкинет работку??? — Ты сумасшедшая. Как я в глаза ему буду смотреть? Да и не знаю я, кем он работает. Но сотрудники смотрели на него с трепетным восхищением. Трудно было бы не заметить. Да и девушка эта, опять же... Секретарша, наверное. — Везе́рский Вадим Сергеевич. Основатель и генеральный директор компании «ИнтелТехТрейд», — тут же принялась гуглить Машка, пока мы шагали вперед. — А фото тут есть, интересно? О, есть! Он?! — тычет мне в лицо телефоном. — Он, — отзываясь вздыхаю. С фото на меня смотрит темный проницательный взгляд. Прям как у дочери... — М-м-м, какой, — Машка хитро косится на меня. Снова вздыхаю. — Бизнесмен, меценат, магнат, — продолжает вчитываться в статью. — Построил целое состояние на разработках автоматизированных систем по управлению техническими устройствами. Вспоминаю, с каким интересом Вадим рассказывал о системе умного дома в нашу первую встречу. Ничего удивительного, что его особняк оборудован по последнему слову. А я и подумать тогда не могла, что это с его профессиональной сферой как-то может быть связано. — Ну дальше перечисления в каких проектах участвовал, — машет рукой и убирает мобильник в карман, когда мы уже приближаемся к дому. — Ничего интересного. Маруська отперла дверь в квартиру, запуская морозный воздух внутрь помещения. Ясно, что теперь она до вечера будет сидеть у меня и выведывать все подробности. А я и не прочь поделиться – слишком долго держала в себе. — Ну нет, тебе такой шанс выпал! А ты и мысли не допускаешь воспользоваться! — Да не выпало мне никаких шансов! У него своя жизнь, у нас с Анюткой своя. В его – лезть я не буду. Неправильно это. Подруга цокнула языком, явно порицая вердикт. А секунду спустя, в моем кармане раздалась телефонная трель. Настойчивая такая. Неугомонная. — Юлия Александровна, а это Марья Андреевна из «ИнтелТехТрейд». Мы с Вами сегодня общались, — любезно сообщила мне трубка. Тайная дочь от Магната. Рождественская история

– Я посчитала тебя подлой мерзавкой, влезающей в чужую семью, – потупила девушка взгляд, все еще не убирая руку с плоского живота. Интересно, какой у нее срок? На большой не похож. Я сглотнула. Вряд ли больше, чем мой. От осознания этого факта на душе еще горше. Это ведь значит, что Макар с нами обоими одновременно… Как же мерзко о таком думать. – Я уже говорила, – механическим голосом перебила ее, – мне чужие мужчины не нужны. Если бы я только знала… – Да, – она успокаивающе прикоснулась к моему плечу и ласково заглянула в глаза. – Я это уже поняла. Поэтому и хочу тебе все объяснить. – Что именно? – я свела брови на переносице. Дана задумчиво обвела языком красивые пухлые губы, покрытые розовым блеском. Надо же, умение выглядеть превосходно, даже в таких обстоятельствах у нее не отнять. – Понимаешь, у нас с Макаром… – она осеклась, подбирая подходящее слово, – не все клеится. Вернее, не клеилось. Потому что сейчас уже все хорошо. – Ее «хорошо» разорвало мое сердце в ошметки в этот момент. – Я не могла забеременеть. А Макар, он очень деток хотел, – рассказывая это, Дана мечтательно смотрела куда-то вглубь коридора и с нежностью улыбалась. – Когда мы поняли, что у меня с этим проблемы, Макар начал отстраняться. Словами не передать, как для меня это было больно тогда. Но я очень хотела сохранить нашу семью. Ведь мы любили друг друга. Я одна проходила лечение. А он вечно пропадал на работе, – девушка с грустью вздохнула и посмотрела на меня так пронзительно. – Но в конце концов все наладилось. Знаешь, врачи в наше время могут совершить настоящее чудо. Я закрыла глаза и вдавила кончики пальцев в уставшие веки. Слушать все это тяжело до безумия. Но я должна узнать правду. Дана тем временем не заставила ждать продолжения: – Моя беременность, это просто дар свыше… – подобострастно вещала она. – А Макар, он… – мой язык будто отказывался проговаривать вещи, в которые мне было так больно верить. – Макар, он ведь в курсе? – О! Конечно! – Дана всплеснула руками. – Он был рад до безумия! В тот вечер он и я… О-о, – она с сожалением на меня посмотрела, – прости. Должно быть, тебе такое будет слушать неприятно, – и, сделав глубокую паузу, продолжила: – Послушай, я знаю, между вами могли зародиться чувства. Эмоции. Это… нормально. Иногда так бывает. Но у нас с Макаром что-то более ценное. Это семья. И никакая интрижка не позволит ему меня бросить. Ты ведь понимаешь это? – участливым тоном спросила. Я выдавила искусственную улыбку. – А вы? Вы готовы ему простить… любовницу? – последнее слово далось особенно тяжело. – В жизни разное бывает, – со вздохом отозвалась моя собеседница. – Я верю, что наш с ним путь научил нас обоих. Да, он был сложный. Но от того счастье будет ценнее. Я согласно кивнула. Уж не знаю, чем руководствовалась в этот момент. Может быть элементарной женской солидарностью. Ведь не проникнуться ею я не имела ни единого шанса, видя перед собой девушку в таком же положении, как и я. – Так что я тебя очень прошу, – Дана сгробастала мои руки и сильно их сжала, – я вижу. Ты хорошая девушка. Ты мне помогла в такой страшный момент. Будь ты иной, наверняка бы просто мимо прошла. Но я прошу тебя, не рушь нашу семью. Не ищи больше с ним встреч. Не ищи. Не разговаривай. Позволь ему тебя отпустить. И сама отпусти. Ради ни в чем не повинного малыша, которому нужен будет отец… – она с грустью опустила глаза на свой, все еще плоский живот, который за время нашего диалога нисколько не вырос. Я высвободила руки из тисков сильных пальчиков. Вздернула подбородок повыше и улыбнулась слегка истерично: – В этом вы можете не сомневаться. Для меня все предельно ясно. А если сам Макар и будет мучиться вопросами о нашем внезапном разрыве, то, надеюсь вы найдете способ его утешить. Поднялась на ноги и еще раз посмотрела на девушку. Жену. Жену мужчины, которого я любила всем сердцем, и который это самое сердце разбил. – Я желаю вам счастья, – произнесла искренне напоследок. – Спасибо, – сахарным голосом отозвалась Дана, буквально тая от нашего с ней возникшего понимания. Измена. (Не)твои дети

Чёртова девчонка! Я чуть с ума не сошёл, когда увидел с утра, что её нет ни в своей комнате, ни в доме вообще! Хотел извиниться, что допустил наш поцелуй, да и просто расставить все точки над «i», а её и след простыл! И где её носило всю ночь? И, чёрт побери, мужская рубашка? Какого дьявола? Готов был в ту же секунду сорвать эту рубашку с неё, как только увидел; пусть лучше бы голая стояла, чем в этом! Будто какой-то недомерок просто пометил её, одев в свой трофей! Я хотел просто поговорить. Твою мать, да я места себе не нахожу с того самого момента, как узнал на вкус её губы! Только об этом и могу думать. Мне просто нужно было услышать, что это была случайность, что она сама не понимала, что делала. Мне просто нужно успокоиться, а она, наоборот, ведёт себя так, будто я её чем-то обидел. Чем?! Тем, что не нашёл в себе сил оттолкнуть её и ответил на поцелуй?! Задумался. Пожалуй, это действительно могло её задеть, даже ребёнок бы понял, что она в тот момент была просто не в себе и не ведала, что творила. А я, взрослый мужик, принялся целовать её в ответ вместо того, чтобы мягко отстранить и дать ей прийти в себя. Дьявол, что она вообще обо мне сейчас думает? Что я готов любую бабу завалить, несмотря на то, что у меня есть девушка? Ну уж нет, поговорить нам всё равно придётся. Я должен ей объяснить, что категорически не приемлю измен, и что Вика выбрала себе достойного мужчину, который будет ей верен. Наверняка ей просто стало обидно за родственницу. Не хватало ещё, чтобы София сама ей проболталась о нашем поцелуе, думая, что я нацелен уложить её в постель. При мысли об этой девушке, лежащей на кровати совершенно обнажённой, кусающей пухлые губы, глядящей мне прямо в глаза, в штанах всё резко напряглось. Да твою мать, Барцев! О чём ты думаешь?! Резко одёргиваю себя и пытаюсь отвлечься на работу, уединившись в своём кабинете. Но не тут-то было. Противная девчонка просто не выходит у меня из головы. Мысли, окрашенные в цвет похоти, гуляют по разуму, путают здравый смысл, заставляют чувствовать жгучее напряжение, и как самые резвые жеребцы, несутся вперёд, в красках рисуя Соню в самых непристойных позах. То прижатой к стене в одних трусиках, оттеняющих белоснежную кожу, то стоящей на коленях с моим членом во рту… Блядь. Наваждение какое-то. Нет. Так дальше продолжаться просто не может. Резко встаю из-за стола. Направляюсь в комнату девушки. Возможно, она легла спать, устала после бурной ночи? Усмехаюсь и сжимаю кулаки от злости. Я должен с ней поговорить. Прямо сейчас, немедленно. Подхожу к тёмной дубовой двери и делаю глубокий вдох. Просто зайти и извиниться. Заверить, что ничего подобного больше никогда в жизни не повторится. Да что со мной происходит? Волнуюсь, как школьник, ей-богу! Пара коротких резких стуков в дверь, и, не дожидаясь ответа, открываю. — София… Замираю и сглатываю возникший ком в горле. Глаза тут же жадно принялись изучать девушку, которая стоит в одних трусиках посреди комнаты. В руках сжимает полотенце. С мокрых волос капают тонкие струйки воды. Как в замедленной съёмке, девушка прикрывает оголённую грудь полотенцем. Но я уже успел всё увидеть. Кажется, теперь это чёртово видение будет преследовать меня каждый раз, как только я буду закрывать глаза. Чёткая картинка её упругой груди с аккуратными напряжёнными сосками, которую так и хочется смять в ладони. Кусать, ласкать языком. Такая тонкая талия, кажется, я бы мог обхватить её двумя руками, настолько она узкая. Господи, какая же она вся хрупкая и маленькая. Хочется прижать её к себе, наслаждаться, впиваться в её тело губами, целовать, любить. В голове всё помутнело настолько, что я просто забыл, зачем пришёл. София смотрит на меня, не произнося ни слова. Опускает глаза ниже и останавливает их на моём напряжённом члене, отчётливо виднеющемся сквозь ткань брюк. Дьявол. Теперь трудно будет объяснить ей, что я вовсе не хотел её целовать. В следующую секунду девушка делает то, чего я меньше всего ожидаю. Одним уверенным движением вновь скидывает полотенце и роняет его на пол. «Мой новый отчим. (Вне)закона»

– Почему у твоих детей глаза, как у меня? Тройняшки тут же потупили взгляды, будто стыдясь. А я упрела руки в бока: – Можно подумать, это такая уж редкость! – Редкость, вообще-то. Его имеют всего полтора процента людей, – прищурившись, миллиардер пытается заглянуть мне в самую душу. – Что ты этим хочешь сказать? – усмехнулась я нервно. – Устал играть глупые игры? – Игры? О чем ты? – А ты? Как долго ты будешь притворяться, что просто так взял меня на работу?! – Конечно, не просто так… – вкрадчиво отозвался он через паузу. Подошел ближе, остановившись от меня в миллиметре. Тихо, но твердо продолжил: – Потому что ты лучшая в своем деле. Неужели, неясно? Я смотрела на мужчину, от которого родила тройняшек три года назад. И не понимала – почему он делает вид, что не знает меня? (Встреча через время, тайные очаровательные тройняшки, миллиардер и простая девушка) «Три секрета для Миллиардера»

— Где вы были?! — грозный голос начальника грохочет, словно гром среди ясного неба. В приёмной тут же все замерли на месте — кто с трубкой в руке, кто с выпученными глазами. Мы с Арсением переглянулись. Я виновато сдвинула брови. — Мы Ананасика хоронили, пап, — мальчонка вновь готов заплакать. Стоп, что?! Папа?! Смотрю на начальника, а тот молнии взглядом метает. Ну просто молодой Зевс, не иначе — На кой чёрт вы его хоронили? — недоуменно спрашивает мужчина, переводя взгляд с меня на сына и обратно. — Ну… Может, потому что он умер? — упёрла руки в бока. У ребёнка психологическая травма может остаться, а он тут орёт. Пытаюсь намекнуть взглядом боссу, чтоб был помягче. Кажется, действует. — Что с ним случилось? — Мы привели начальника в полное замешательство. — И почему вы вместо того, чтобы быть на собрании, хоронили ящерицу? — смотрит на меня в упор. Виновато вжала голову в плечи. Арсений подал голос, вступаясь за меня: — Нет! Пап! Какой-то мужик раздавил Ананасика, а тётя Мина помогла ямку выкопать! Господи, с умилением смотрю на ребёнка. Какой милый мальчик, просто маленький рыцарь! Не то что его отец. Даже «Миной» быть согласна, лишь бы это чудо больше не ревело. Саныч что-то старательно обдумывает пару секунд. Я прямо вижу, как в его мозгах со скрипом крутятся шестерёнки. — Ладно, — наконец выдал он. — Из офиса больше ни ногой, — смотрит на Арсения. — А вы — ко мне в кабинет! Живо! — рявкнул, окидывая меня высокомерным взглядом. О божечки, какие мы грозные. Но выбора нет, топаю следом. Хлопнула дверью со всей силы и уселась в гостевое кресло. Сложила ногу на ногу, подбородок повыше. А что? У меня тоже характер есть. Начальник с грохотом отодвинул стул, опёрся на него руками, уставился на меня и молчит. Вопросительно вскинула бровь. — Вы со штрафной сеткой этой компании знакомы вообще? Почему слово «вы» он всё время выделяет так, будто это ругательство? — Так точно, начальник, — мой голос холодный, как лёд в Антарктиде. — Могу наизусть рассказать. Надо? Хмыкает. — Значит, для вас не будет сюрпризом минус в зарплате за сегодняшнее опоздание? А я всё сижу и в глаза его вглядываюсь. Могу поклясться, что три месяца назад они были ярко-зелёные, как у Арсения. А сейчас темно-карие. Почти чёрные, как у меня. Присматриваюсь. Радужка всё ещё светлая, но всё же гораздо темнее. — Вы меня слышите вообще?! — грохнул ладонью по столу. Вздрогнула. У него не все дома, что ли? Зачем так орать? Надо будет ребёнка сразу же на все психические отклонения проверить. — Я вас поняла. Это всё, Александр Александрович? Могу идти? — как можно дружелюбнее интересуюсь. Мужчина сканирует меня взглядом. Нет, а чего он ожидал? Что я буду лебезить перед ним? Вот уж спасибо, увольте. По крайней мере, одно я выяснила точно — он меня не помнит. Если бы помнил, уже наверняка выдал бы себя, разве нет? А тут — присматривается, приглядывается, характер изучает, власть показывает. Ни взгляда, ни жеста, указывающего обратное. — Занесите мне свой вчерашний отчёт, — я киваю головой как болванчик. — Подготовьте документы о новой сделке. Ваша коллега Ольга уже поверхностно ввела меня в курс дела. Жду более подробной информации. Продолжаю кивать и задним ходом выхожу из кабинета. Начальник оторвал от меня взгляд и уткнулся в бумаги на столе. Кажется, казнь окончена. Выдыхаю и пулей лечу к выходу. Дело не в том, что я его боюсь. Просто опять вмешались гормоны. Я, конечно, слышала, что беременным до трясучки в руках хочется секса. Но не знала, что так сильно. Между ног аж сводило всё от желания, пока сидела напротив босса. Духи у него с феромонами, что ли? Вот и в прошлый раз я голову ломала, почему так быстро захотела уйти с ним. Ответа так и не нашла. Глубокий вдох, выдох. Я была уже у самой двери, когда начальник опять открыл рот. — Хорошего дня... Ма–ша. Сердце бухнулось в пятки. Его голос пропитан иронией. Мне же не послышалось? Затормозила на секунду. Зажмурила глаза. Вышла, не оборачиваясь. Он назвал меня Машей! Значит помнит! Все помнит! Вот черт! Друг отца. Офисный беспредел