Романы о любви

— Там, возможно, Анюткин папа работает, — выпалила словно из пулемета. Маруська встала на месте, как вкопанная. Ну и мне пришлось замереть. Посмотреть в глазища, которые теперь словно блюдца. — А ты что его знаешь?! Ну, донора?! Это разве не конфиденциальная информация?! Я думала тебе только параметры внешности сообщили! Жуя губу, я прикидывала, как правильнее будет преподнести ей все то, что я натворила почти три года назад. Ведь так и не решилась признаться за это время. Да и вообще, стоит ли говорить, если я сама точно не знаю, кто Нюркин папа? Но поделится хоть с кем-нибудь надо. Меня ж распирает от всего, что кипит сейчас в голове. Мысли так и кружатся, путаются, тают и тут же сменяются новыми. А, кроме как с Машкой, мне и делиться то не с кем. Так что, выдохнув, я рублю правду-матку: — Я не о доноре говорю... Снег падал. Люди шли мимо. Кто-то неспешно. Кто-то, наоборот, торопливо. А мы так и стояли посреди парка, молча друг на друга таращась. Что, если подруга меня не поймет? Что, если осудит теперь? Лишиться Маруськи для меня ведь будет все равно, что половинку души потерять. Минута... Другая... — Ну. Ты. Даешь. — выдавила подруга ошеломленно, сопоставив в голове информацию. А дальше последовал тщательный подробный рассказ и мои трехэтажные оправдания за то, что не соизволила поделиться с ней раньше. — Я просто не знала, как объяснить, если честно... — призналась, получив за это легкую оплеуху по шапке. — Дурында! Я что, похожа на того, кто осуждать тебя станет?! Вообще таких людей не понимаю! Вот сначала ботинки другого одень, да пройди его путь. Советовать то каждый горазд! — Я просто... — Ты просто зубами у этой жизни шанс вырвала, чтобы Анютка на свет появилась! Никто за это тебя не осудит! Пожала плечами, но на душе разлилась теплота. Какая же Маруська хорошая все-таки. — Так, и узнал он тебя? — перескочила она на более щекотливую тему. — Узнал, — подтвердила, когда мы уже подобрались ближе к дому. Взяла Анютку на руки, пока Маша помогала затащить санки в подъезд. — А работает кем??? Шишка какая??? Может, он там за тебя похлопочет??? Подкинет работку??? — Ты сумасшедшая. Как я в глаза ему буду смотреть? Да и не знаю я, кем он работает. Но сотрудники смотрели на него с трепетным восхищением. Трудно было бы не заметить. Да и девушка эта, опять же... Секретарша, наверное. — Везе́рский Вадим Сергеевич. Основатель и генеральный директор компании «ИнтелТехТрейд», — тут же принялась гуглить Машка, пока мы шагали вперед. — А фото тут есть, интересно? О, есть! Он?! — тычет мне в лицо телефоном. — Он, — отзываясь вздыхаю. С фото на меня смотрит темный проницательный взгляд. Прям как у дочери... — М-м-м, какой, — Машка хитро косится на меня. Снова вздыхаю. — Бизнесмен, меценат, магнат, — продолжает вчитываться в статью. — Построил целое состояние на разработках автоматизированных систем по управлению техническими устройствами. Вспоминаю, с каким интересом Вадим рассказывал о системе умного дома в нашу первую встречу. Ничего удивительного, что его особняк оборудован по последнему слову. А я и подумать тогда не могла, что это с его профессиональной сферой как-то может быть связано. — Ну дальше перечисления в каких проектах участвовал, — машет рукой и убирает мобильник в карман, когда мы уже приближаемся к дому. — Ничего интересного. Маруська отперла дверь в квартиру, запуская морозный воздух внутрь помещения. Ясно, что теперь она до вечера будет сидеть у меня и выведывать все подробности. А я и не прочь поделиться – слишком долго держала в себе. — Ну нет, тебе такой шанс выпал! А ты и мысли не допускаешь воспользоваться! — Да не выпало мне никаких шансов! У него своя жизнь, у нас с Анюткой своя. В его – лезть я не буду. Неправильно это. Подруга цокнула языком, явно порицая вердикт. А секунду спустя, в моем кармане раздалась телефонная трель. Настойчивая такая. Неугомонная. — Юлия Александровна, а это Марья Андреевна из «ИнтелТехТрейд». Мы с Вами сегодня общались, — любезно сообщила мне трубка. Тайная дочь от Магната. Рождественская история

– Я посчитала тебя подлой мерзавкой, влезающей в чужую семью, – потупила девушка взгляд, все еще не убирая руку с плоского живота. Интересно, какой у нее срок? На большой не похож. Я сглотнула. Вряд ли больше, чем мой. От осознания этого факта на душе еще горше. Это ведь значит, что Макар с нами обоими одновременно… Как же мерзко о таком думать. – Я уже говорила, – механическим голосом перебила ее, – мне чужие мужчины не нужны. Если бы я только знала… – Да, – она успокаивающе прикоснулась к моему плечу и ласково заглянула в глаза. – Я это уже поняла. Поэтому и хочу тебе все объяснить. – Что именно? – я свела брови на переносице. Дана задумчиво обвела языком красивые пухлые губы, покрытые розовым блеском. Надо же, умение выглядеть превосходно, даже в таких обстоятельствах у нее не отнять. – Понимаешь, у нас с Макаром… – она осеклась, подбирая подходящее слово, – не все клеится. Вернее, не клеилось. Потому что сейчас уже все хорошо. – Ее «хорошо» разорвало мое сердце в ошметки в этот момент. – Я не могла забеременеть. А Макар, он очень деток хотел, – рассказывая это, Дана мечтательно смотрела куда-то вглубь коридора и с нежностью улыбалась. – Когда мы поняли, что у меня с этим проблемы, Макар начал отстраняться. Словами не передать, как для меня это было больно тогда. Но я очень хотела сохранить нашу семью. Ведь мы любили друг друга. Я одна проходила лечение. А он вечно пропадал на работе, – девушка с грустью вздохнула и посмотрела на меня так пронзительно. – Но в конце концов все наладилось. Знаешь, врачи в наше время могут совершить настоящее чудо. Я закрыла глаза и вдавила кончики пальцев в уставшие веки. Слушать все это тяжело до безумия. Но я должна узнать правду. Дана тем временем не заставила ждать продолжения: – Моя беременность, это просто дар свыше… – подобострастно вещала она. – А Макар, он… – мой язык будто отказывался проговаривать вещи, в которые мне было так больно верить. – Макар, он ведь в курсе? – О! Конечно! – Дана всплеснула руками. – Он был рад до безумия! В тот вечер он и я… О-о, – она с сожалением на меня посмотрела, – прости. Должно быть, тебе такое будет слушать неприятно, – и, сделав глубокую паузу, продолжила: – Послушай, я знаю, между вами могли зародиться чувства. Эмоции. Это… нормально. Иногда так бывает. Но у нас с Макаром что-то более ценное. Это семья. И никакая интрижка не позволит ему меня бросить. Ты ведь понимаешь это? – участливым тоном спросила. Я выдавила искусственную улыбку. – А вы? Вы готовы ему простить… любовницу? – последнее слово далось особенно тяжело. – В жизни разное бывает, – со вздохом отозвалась моя собеседница. – Я верю, что наш с ним путь научил нас обоих. Да, он был сложный. Но от того счастье будет ценнее. Я согласно кивнула. Уж не знаю, чем руководствовалась в этот момент. Может быть элементарной женской солидарностью. Ведь не проникнуться ею я не имела ни единого шанса, видя перед собой девушку в таком же положении, как и я. – Так что я тебя очень прошу, – Дана сгробастала мои руки и сильно их сжала, – я вижу. Ты хорошая девушка. Ты мне помогла в такой страшный момент. Будь ты иной, наверняка бы просто мимо прошла. Но я прошу тебя, не рушь нашу семью. Не ищи больше с ним встреч. Не ищи. Не разговаривай. Позволь ему тебя отпустить. И сама отпусти. Ради ни в чем не повинного малыша, которому нужен будет отец… – она с грустью опустила глаза на свой, все еще плоский живот, который за время нашего диалога нисколько не вырос. Я высвободила руки из тисков сильных пальчиков. Вздернула подбородок повыше и улыбнулась слегка истерично: – В этом вы можете не сомневаться. Для меня все предельно ясно. А если сам Макар и будет мучиться вопросами о нашем внезапном разрыве, то, надеюсь вы найдете способ его утешить. Поднялась на ноги и еще раз посмотрела на девушку. Жену. Жену мужчины, которого я любила всем сердцем, и который это самое сердце разбил. – Я желаю вам счастья, – произнесла искренне напоследок. – Спасибо, – сахарным голосом отозвалась Дана, буквально тая от нашего с ней возникшего понимания. Измена. (Не)твои дети

Чёртова девчонка! Я чуть с ума не сошёл, когда увидел с утра, что её нет ни в своей комнате, ни в доме вообще! Хотел извиниться, что допустил наш поцелуй, да и просто расставить все точки над «i», а её и след простыл! И где её носило всю ночь? И, чёрт побери, мужская рубашка? Какого дьявола? Готов был в ту же секунду сорвать эту рубашку с неё, как только увидел; пусть лучше бы голая стояла, чем в этом! Будто какой-то недомерок просто пометил её, одев в свой трофей! Я хотел просто поговорить. Твою мать, да я места себе не нахожу с того самого момента, как узнал на вкус её губы! Только об этом и могу думать. Мне просто нужно было услышать, что это была случайность, что она сама не понимала, что делала. Мне просто нужно успокоиться, а она, наоборот, ведёт себя так, будто я её чем-то обидел. Чем?! Тем, что не нашёл в себе сил оттолкнуть её и ответил на поцелуй?! Задумался. Пожалуй, это действительно могло её задеть, даже ребёнок бы понял, что она в тот момент была просто не в себе и не ведала, что творила. А я, взрослый мужик, принялся целовать её в ответ вместо того, чтобы мягко отстранить и дать ей прийти в себя. Дьявол, что она вообще обо мне сейчас думает? Что я готов любую бабу завалить, несмотря на то, что у меня есть девушка? Ну уж нет, поговорить нам всё равно придётся. Я должен ей объяснить, что категорически не приемлю измен, и что Вика выбрала себе достойного мужчину, который будет ей верен. Наверняка ей просто стало обидно за родственницу. Не хватало ещё, чтобы София сама ей проболталась о нашем поцелуе, думая, что я нацелен уложить её в постель. При мысли об этой девушке, лежащей на кровати совершенно обнажённой, кусающей пухлые губы, глядящей мне прямо в глаза, в штанах всё резко напряглось. Да твою мать, Барцев! О чём ты думаешь?! Резко одёргиваю себя и пытаюсь отвлечься на работу, уединившись в своём кабинете. Но не тут-то было. Противная девчонка просто не выходит у меня из головы. Мысли, окрашенные в цвет похоти, гуляют по разуму, путают здравый смысл, заставляют чувствовать жгучее напряжение, и как самые резвые жеребцы, несутся вперёд, в красках рисуя Соню в самых непристойных позах. То прижатой к стене в одних трусиках, оттеняющих белоснежную кожу, то стоящей на коленях с моим членом во рту… Блядь. Наваждение какое-то. Нет. Так дальше продолжаться просто не может. Резко встаю из-за стола. Направляюсь в комнату девушки. Возможно, она легла спать, устала после бурной ночи? Усмехаюсь и сжимаю кулаки от злости. Я должен с ней поговорить. Прямо сейчас, немедленно. Подхожу к тёмной дубовой двери и делаю глубокий вдох. Просто зайти и извиниться. Заверить, что ничего подобного больше никогда в жизни не повторится. Да что со мной происходит? Волнуюсь, как школьник, ей-богу! Пара коротких резких стуков в дверь, и, не дожидаясь ответа, открываю. — София… Замираю и сглатываю возникший ком в горле. Глаза тут же жадно принялись изучать девушку, которая стоит в одних трусиках посреди комнаты. В руках сжимает полотенце. С мокрых волос капают тонкие струйки воды. Как в замедленной съёмке, девушка прикрывает оголённую грудь полотенцем. Но я уже успел всё увидеть. Кажется, теперь это чёртово видение будет преследовать меня каждый раз, как только я буду закрывать глаза. Чёткая картинка её упругой груди с аккуратными напряжёнными сосками, которую так и хочется смять в ладони. Кусать, ласкать языком. Такая тонкая талия, кажется, я бы мог обхватить её двумя руками, настолько она узкая. Господи, какая же она вся хрупкая и маленькая. Хочется прижать её к себе, наслаждаться, впиваться в её тело губами, целовать, любить. В голове всё помутнело настолько, что я просто забыл, зачем пришёл. София смотрит на меня, не произнося ни слова. Опускает глаза ниже и останавливает их на моём напряжённом члене, отчётливо виднеющемся сквозь ткань брюк. Дьявол. Теперь трудно будет объяснить ей, что я вовсе не хотел её целовать. В следующую секунду девушка делает то, чего я меньше всего ожидаю. Одним уверенным движением вновь скидывает полотенце и роняет его на пол. «Мой новый отчим. (Вне)закона»

– Почему у твоих детей глаза, как у меня? Тройняшки тут же потупили взгляды, будто стыдясь. А я упрела руки в бока: – Можно подумать, это такая уж редкость! – Редкость, вообще-то. Его имеют всего полтора процента людей, – прищурившись, миллиардер пытается заглянуть мне в самую душу. – Что ты этим хочешь сказать? – усмехнулась я нервно. – Устал играть глупые игры? – Игры? О чем ты? – А ты? Как долго ты будешь притворяться, что просто так взял меня на работу?! – Конечно, не просто так… – вкрадчиво отозвался он через паузу. Подошел ближе, остановившись от меня в миллиметре. Тихо, но твердо продолжил: – Потому что ты лучшая в своем деле. Неужели, неясно? Я смотрела на мужчину, от которого родила тройняшек три года назад. И не понимала – почему он делает вид, что не знает меня? (Встреча через время, тайные очаровательные тройняшки, миллиардер и простая девушка) «Три секрета для Миллиардера»

— Где вы были?! — грозный голос начальника грохочет, словно гром среди ясного неба. В приёмной тут же все замерли на месте — кто с трубкой в руке, кто с выпученными глазами. Мы с Арсением переглянулись. Я виновато сдвинула брови. — Мы Ананасика хоронили, пап, — мальчонка вновь готов заплакать. Стоп, что?! Папа?! Смотрю на начальника, а тот молнии взглядом метает. Ну просто молодой Зевс, не иначе — На кой чёрт вы его хоронили? — недоуменно спрашивает мужчина, переводя взгляд с меня на сына и обратно. — Ну… Может, потому что он умер? — упёрла руки в бока. У ребёнка психологическая травма может остаться, а он тут орёт. Пытаюсь намекнуть взглядом боссу, чтоб был помягче. Кажется, действует. — Что с ним случилось? — Мы привели начальника в полное замешательство. — И почему вы вместо того, чтобы быть на собрании, хоронили ящерицу? — смотрит на меня в упор. Виновато вжала голову в плечи. Арсений подал голос, вступаясь за меня: — Нет! Пап! Какой-то мужик раздавил Ананасика, а тётя Мина помогла ямку выкопать! Господи, с умилением смотрю на ребёнка. Какой милый мальчик, просто маленький рыцарь! Не то что его отец. Даже «Миной» быть согласна, лишь бы это чудо больше не ревело. Саныч что-то старательно обдумывает пару секунд. Я прямо вижу, как в его мозгах со скрипом крутятся шестерёнки. — Ладно, — наконец выдал он. — Из офиса больше ни ногой, — смотрит на Арсения. — А вы — ко мне в кабинет! Живо! — рявкнул, окидывая меня высокомерным взглядом. О божечки, какие мы грозные. Но выбора нет, топаю следом. Хлопнула дверью со всей силы и уселась в гостевое кресло. Сложила ногу на ногу, подбородок повыше. А что? У меня тоже характер есть. Начальник с грохотом отодвинул стул, опёрся на него руками, уставился на меня и молчит. Вопросительно вскинула бровь. — Вы со штрафной сеткой этой компании знакомы вообще? Почему слово «вы» он всё время выделяет так, будто это ругательство? — Так точно, начальник, — мой голос холодный, как лёд в Антарктиде. — Могу наизусть рассказать. Надо? Хмыкает. — Значит, для вас не будет сюрпризом минус в зарплате за сегодняшнее опоздание? А я всё сижу и в глаза его вглядываюсь. Могу поклясться, что три месяца назад они были ярко-зелёные, как у Арсения. А сейчас темно-карие. Почти чёрные, как у меня. Присматриваюсь. Радужка всё ещё светлая, но всё же гораздо темнее. — Вы меня слышите вообще?! — грохнул ладонью по столу. Вздрогнула. У него не все дома, что ли? Зачем так орать? Надо будет ребёнка сразу же на все психические отклонения проверить. — Я вас поняла. Это всё, Александр Александрович? Могу идти? — как можно дружелюбнее интересуюсь. Мужчина сканирует меня взглядом. Нет, а чего он ожидал? Что я буду лебезить перед ним? Вот уж спасибо, увольте. По крайней мере, одно я выяснила точно — он меня не помнит. Если бы помнил, уже наверняка выдал бы себя, разве нет? А тут — присматривается, приглядывается, характер изучает, власть показывает. Ни взгляда, ни жеста, указывающего обратное. — Занесите мне свой вчерашний отчёт, — я киваю головой как болванчик. — Подготовьте документы о новой сделке. Ваша коллега Ольга уже поверхностно ввела меня в курс дела. Жду более подробной информации. Продолжаю кивать и задним ходом выхожу из кабинета. Начальник оторвал от меня взгляд и уткнулся в бумаги на столе. Кажется, казнь окончена. Выдыхаю и пулей лечу к выходу. Дело не в том, что я его боюсь. Просто опять вмешались гормоны. Я, конечно, слышала, что беременным до трясучки в руках хочется секса. Но не знала, что так сильно. Между ног аж сводило всё от желания, пока сидела напротив босса. Духи у него с феромонами, что ли? Вот и в прошлый раз я голову ломала, почему так быстро захотела уйти с ним. Ответа так и не нашла. Глубокий вдох, выдох. Я была уже у самой двери, когда начальник опять открыл рот. — Хорошего дня... Ма–ша. Сердце бухнулось в пятки. Его голос пропитан иронией. Мне же не послышалось? Затормозила на секунду. Зажмурила глаза. Вышла, не оборачиваясь. Он назвал меня Машей! Значит помнит! Все помнит! Вот черт! Друг отца. Офисный беспредел

— Я украду твою семью. — Вот так. Без «доброе утро», без намёка на кофе и даже без «приятного дня». Прямой удар под дых с порога кухни. Алина — наша няня — стояла передо мной, будто мы собирались обсуждать, какой шампунь лучше от выпадения волос, а не… крушение всей моей жизни. Сказала спокойно. Почти доброжелательно. Таким тоном обычно обсуждают погоду. «Во вторник будет пасмурно и +8. А ещё я заберу твоего мужа и дочку. Ну и сахар в твоём шкафу заодно». Я зависла, как браузер в 2008 году на мамином ноутбуке. — Что, прости? — Что слышала. Я. Украду. Твою. Семью, — произнесла она чётко, по слогам почти. — Твоя дочка уже меня обожает. Ну а муж… он скоро будет моим. Вот увидишь. Спокойно. Вдох. Выдох. Не бить няню кухонной утварью. У меня дорогая сковородка, ее мне жалко больше, чем Алину. Я взрослая. Я Валерия Волкова. Я жена миллиардера, мать, хозяйка дома, а не участница какого-нибудь дешевого реалити-шоу. — Ты вообще в своём уме? — старалась я держать лицо, но в голове уже включился боевой барабан. — Ты работаешь у нас. Твоя задача — следить за ребёнком, а не примерять мои туфли и мужа. Это, прости, две разные строчки в резюме. Такой вакансии в списке не значилось. — А я и с тем, и с тем справляюсь, — пожала плечами она. — Эля меня любит. А Алексей… ну ты сама видишь, как он на меня смотрит. Я бы и сама на себя так смотрела. М-да уж. Уровень нарциссизма 10 из 10. «Влюблена в зеркало со всей силы». — Уходи, — выдохнула я, сдерживая внутри вулкан. Вот-вот он рванет. Три, два, один… — Сейчас же. Из моего дома. Ты. Уволена. — Пока ещё твоего, — усмехнулась она, схватила сумочку и пошла, цокая каблуками, будто маршировала к победе на конкурсе красоты. — Я просто тебя предупредила. Честно. Без интриг. Ты же так любишь? В лоб. А по поводу увольнения… Ну это мы еще посмотрим. Не ты меня нанимала, а Алексей. И ушла. А я стояла посреди кухни, словно в меня только что запустили ведро… нет, не воды. Скорее помоев с тухлой селедкой. Воняло на весь внутренний мир. — Мам, а где тётя Алина? Я зашла в детскую. Эля восседала посреди ковра как полководец — батальон из фломастеров, штаб-квартира из подушек и безногая кукла. Она, по словам Эли, «Просто отдыхает, мамочка, не переживай». — Она ушла, солнышко. — Насовсем? — Насовсем… — А кто теперь будет мяукать? Алина мяукала, когда я просила… — Я, — сказала я с героизмом. — Я могу. И мяукать, и рычать. Даже кукарекать в случае крайней необходимости. — Покажи! И я принялась тихонько мяукать. Тонко. Надрывно. С душой и тоской. Примерно так же, как мяукала бы, если бы ударилась мизинцем о дверь холодильника. Эля визжала от восторга, падала на спину, дрыгала ногами в воздухе и горячо признавалась: — Мамочка, ты просто чудо! Почти как тётя Алина. Только у тебя духи вкуснее! Вот спасибо, доченька. «Почти как тётя Алина». Просто залила бальзам на душу и капельку уксуса сверху. Я вздохнула. Села рядом. Обняла её. Маленькая, тёплая, пахла клубничной зубной пастой и каким-то детским счастьем. Ну как тут злиться? — Мам, а у тебя есть хвост? — Есть. Только волшебный. Невидимый. — Ага. Папа тоже говорит, что ты волшебная на всю голову. И иногда вредная. — Ну, хоть в чём-то мы с ним согласны. — Я тебя люблю, мамочка. Сильнее, чем куклу Капу. А Капу я обожаю! Ну и всё. Можно меня выносить. Если уж сильнее, чем Капу… Растаяла. Весь день я ходила, как привидение. И всё вроде бы было нормально: пила кофе, гладила бельё, кормила Эльку, строила из кубиков замок. Но внутри всё гудело. Как старый, отработавший свое, холодильник. А если она не просто так это сказала? А если у них и правда что-то… было? Нет. Алексей не такой. Он — кремень. Он — броня. Он мой муж. И у него в графике нет пункта «Измена с няней». Или… есть? Щёлкнул замок. Я вздрогнула.. — Папаааа! Папочка! Папуленька! — завизжала Эля и понеслась к двери, как маленький скоростной паровозик. Я услышала голос мужа. Измена. Я упаду твою семью!

— Слушай сюда! — Одним резким движением отец жениха сносит хлипкую дощечку прилавка и оказывается лицом к лицу со мной. Его голос по-прежнему убийственно спокойный, и от этого становится еще страшнее. Лучше бы кричал. — То, что ты предала его, останется на твоей совести. — Я? Пре… предала? — заикаюсь я, шокированно моргая. Кажется, сердце вот-вот остановится. — Думала, я не знаю? Денис рассказал, почему сорвалась ваша свадьба, — ухмыляется он. — Прикидывалась невинной овечкой, а сама скакала по левым мужикам? Я задыхаюсь от испуга и возмущения. Что за бред? Хочется крепко зажмуриться и проснуться. Это же сон? — Нет! — выдавливаю я не своим голосом. Ужас лишает меня остатков самообладания. — Нет, — выдыхаю я почти в лицо этому страшному человеку. Мне хочется немедленно объяснить все. Рассказать правду. Ведь я не предавала Дениса. Все наоборот. Но страх настолько сковал разум, что изо рта доносятся лишь бессвязные звуки. Евгений Сергеевич теряет терпение. — Я тебе тут сопли утирать не собираюсь, — жестко говорит он. — Либо рожаешь, либо последнее, что ты увидишь — это ближайшая помойка. Там же и похороню. Я хватаю ртом воздух, но вдохнуть не могу. — Нет!!! — кричу я. Хочу добавить, что сейчас все расскажу, и он оставит меня в покое, но Евгений Сергеевич, похоже, уже сделал выводы. — Ты не поняла, либо ребенок, либо прощайся с жизнью, — чеканит он по слогам и сильной ладонью обхватывает мое горло. Попятившись назад, я упираюсь лопатками в холодный камень стены. А, быстро закивав, удостаиваюсь презрительной усмешки. — Ты родишь его, ясно? — Синева его глаз топит меня, лишая кислорода. — Запомни, ты не стоила и мизинца моего сына, а сейчас будешь служить просто инкубатором для его наследника. Монстр, скрывающийся в образе человека, как у него язык поворачивался произносить такие слова? Слезы щиплют глаза, и я часто моргаю. «Ловушка, — проносится в мыслях. — Это моя ловушка, и теперь мне не выбраться». — Я… я… хорошо… — шепчу я, задыхаясь. Мои руки трясутся, а по щекам тянутся мокрые дорожки. — Что… что мне надо делать? Стальная хватка на горле немного слабеет, и делаю спасительный глоток воздуха. Закашлявшись, сгибаюсь пополам. — Во-первых, больше никогда не будешь со мной спорить. — После моей капитуляции его тон становится еще холоднее. Хотя, казалось, куда уж дальше. — Я могу ненароком не рассчитать силу, а ребенку вредить не хочется. Я с готовностью киваю. Инстинкт самосохранения велит соглашаться с агрессором. Холодный рассудок возвращается так же резко, как до этого накрыла паника. И сейчас он подсказывает не сообщать, что ребенок, возможно, не от Дениса, иначе Евгений Сергеевич убьет меня прямо здесь. Данный факт только подтвердит ложь его сына и окончательно убедит в том, что я гулящая. Сейчас ребенок — моя единственная защита. Единственная гарантия того, что мне сохранят жизнь. — Собирайся. Мы уезжаем, — бросает Евгений Сергеевич и направляется к выходу. — Куда? — растерянно спрашиваю я. — Ты будешь жить у меня. Я ошарашено поднимаю брови. — Подождите, Евгений Сергеевич. — Я стараюсь говорить как можно спокойнее и покорнее. — Я вас услышала. Я рожу ребенка. Но у меня работа, и я не могу вот так все бросить. Меня уволят. Он насмешливо оглядывает помещение. — Вот это работа? — В его голосе лишь презрение. — Уволят и правильно сделают. Через пять минут жду в машине. Попробуешь сбежать — найду. Он разворачивается и уходит прочь из магазина. Я верю ему. Найдет. И убьет. Тяжело дыша, я затравленно озираюсь по сторонам. Руки трясутся все сильнее. В голове лихорадочно просчитываю: «С собой только телефон, в кошельке тысяча, в кассе еще тысяч десять. Это немного». Поворачиваюсь, и взгляд падает на дверь, которая ведет к черному выходу. Магазин расположен на первом этаже жилой многоэтажки. Вход здесь со стороны дороги, но есть еще один — через подъезд, где ходят жильцы. Меня снова накрывает паника, и слезы льются с новой силой. «Отец бывшего парня. Наследник империи» #booktok #books #bookworm #книги #современныелюбовныероманы #книжнаяполка #книжныйчервь #чтопочитать #книжныйтикток #букток #любовныероманы #романы #booklover #с

— Просто матерям-одиночкам приходится несладко. — У меня есть брат. — И все же? — Я заглянула Алисе в глаза. — У тебя вся жизнь впереди. Почему ты… приняла такое решение? — Я кивнула на ее живот. — Вы ведь с отцом ребенка не вместе? — Нет! — рявкнула она, уже не скрывая агрессии. — Мы не вместе. Он старше меня, ясно? И я люблю его, поэтому и решила рожать. Последние угольки надежды, которая еще теплилась в груди, погасли. Она истаяла как лед на теплых ладонях. — Любишь? — Я зачем-то несколько раз кивнула головой как болванчик. — А срок… — Что за допрос? — грубо перебила Алиса. — Нет, что ты… никакой не допрос. Мне просто интересно. — Не лезь не в свое дело! — Я беспокоюсь о тебе. — Обо мне есть, кому беспокоиться. — Алиса, послушай… — Я не хочу тебя слушать! Чего ты приперлась? Воды попила? Все, тебе пора! Знаешь, где выход. Поднявшись на ноги, я смерила ее взглядом и ледяным тоном повторила: — Какой срок? Алиса злобно усмехнулась и окинула меня победоносным взглядом. Как будто заранее знала, что по ее ответу я все пойму, и она одержит триумф. Она тоже поднялась на ноги. Подошла ко мне ближе. Посмотрела в лицо. Прямо и нагло. А потом буквально оглушила меня горькой правдой: — Шесть месяцев. Шесть месяцев. Ровно столько времени прошло с ее дня рождения. Ровно столько времени прошло с той памятной ссоры с моим мужем, когда он не ночевал дома. Ровно столько времени прошло с той злосчастной ночи. Не знаю, как мне удалось сохранить на лице маску спокойствия, как удалось вежливо попрощаться с Алисой и уйти из квартиры. «Шесть месяцев», — било набатом в моей голове. «Шесть месяцев», — пульсировало кровью по венам. Она беременна от него. От моего мужа. Я не сошла с ума. Не показалось. Он мне изменил. У них будет ребенок. Измена. Тайный малыш от предателя. Дари Дэй

– Таня?... Что это за мальчик?… Оставалась еще надежда, что это какой-то посторонний ребенок. Подруги, к примеру? Есть же они у нее? Но в животе уже змеями клубились догадки, верить в которые мне не хотелось – ОНА бы так поступить не смогла. «А сам?» – насмешливо вопрошал мой внутренний голос. – «Сам то чем лучше?» Голос заткнул. Глаза сфокусировал на потерянном бледном лице. – Отвечай. Таня втянула голову в плечи, бегая растерянным взглядом то по мне, то по мальчику. Спустя паузу, наполненную моей тахикардией, ответила: – Мой… сын, Андрей. Тишина, повисшая в холле квартиры, была оглушительной. Я смотрел на пацана и поверить не мог тому, что я вижу. – Почему?... – прохрипел. – Таня. Почему твой сын так похож… На меня? У него мои глаза. Мой нос. Мои скулы. Я бормотал что-то еще, шарахаясь взглядом по мальчику. Перед внутренним взором проносились свои детские фотки, а сейчас казалось, что одна из них ожила, и стоит передо мной воплоти. Знает ли Таня вообще, что этот мальчишка моя копия в детстве? Мне ведь не кажется? Нет? Я резко к ней обернулся. Еще секунды назад я целовал эти губы, и больше всего на свете хотел, чтобы она не оттолкнула меня. А сейчас мне самому хотелось ее оттолкнуть. Потому как я заранее знал, что именно она скажет следом: – Мой и… – Она взглянула на меня чистыми, полными слез глазами, – мой и твой. А я шарил глазами по дрожащему подбородку, по скулам, губам. А поднять взгляд к глазам больше был не способен. Часто дышал. Грудную клетку ломало. Я чувствовал себя пауком, запутавшемся в своей паутине. – Ты… Ты… родила… – не спросил, скорее произнес, чтобы мысли облачились в слова и стали реальнее. Таня, не выдержав, немного потупилась. А потом спохватилась, и сорвалась с места, подбегая к ребенку. Да, в этой вакханалии чувств мы оба упустили самое главное – мальчишка напуган. И из его глаз вот-вот брызнут слезы. – Лешенька, милый, – целовали светлую макушку губы, которые секунду назад целовали меня, – пойдем, я отведу тебя в кроватку. Не бойся. Кроха цеплялся за мамкину руку, а сам шею сворачивал, чтобы еще раз посмотреть на меня. – Мамотька, кто этот дядя? – шептал. Если бы я сзади за ними не плелся словно привязанный – то и не услышал бы этого тихого шепота. – Этот дядя… Он… – Таня задыхалась. Я видел, как ее накрывает истерика. Тихая, от того самая страшная. – Этот дядя… Он… Сейчас уйдет. Ложись в постельку, родной… Вот так… Закрывай глазки… Я сжал кулаки. Она родила от меня. Она родила от меня, черт побери! У нас с ней есть сын! Как втолковать эту мысль в свою голову?! Пожалуй, впервые в жизни я был настолько потерян. «Развод. Тайный наследник от бывшего» #booktok #books #bookworm #книги #современныелюбовныероманы #книжнаяполка #книжныйчервь #чтопочитать #книжныйтикток #букток #любовныероманы #романы #booklover #современнаялитература

— Щенок! — взревел отец моего мужа. По моей коже прошёл холодок. Я даже не представляла, что этот мужчина может выйти из себя. — Папа! — кричал в ответ Кир. — Не лезь не в своё дело, окей?! Запахнула халат и босая побежала на лестницу. Притаилась на втором этаже, когда увидела, как двое мужчин стоят посреди тёмного холла и разъярённо сверлят друг друга взглядами. — У тебя жена беременная дома! Ты что, блядь, вытворяешь? — прошипел Сергей Владимирович, хватая Кирилла за футболку. Тот попытался отстраниться, но куда ему против силы отца. Старалась даже не дышать. В голову лезли страшные мысли: что натворил муж? Почему Сергей Владимирович так зол на него? — Я сам разберусь! — озлобленно бросил Кир. А в следующий миг его отец уже замахнулся, чтобы ударить сына. Невольно вскрикнула. Оба мужчины тут же обернулись на меня. Выдав своё укрытие, сбежала по лестнице вниз. — Не надо, — выдохнула часто и глубоко. Встала рядом с мужем и посмотрела в глаза Сергею Владимировичу. — Не трогайте его! — обернулась к Кириллу. — Что произошло? Цеплялась за его руку. Парень отвёл взгляд в сторону. Я видела, что он нетрезв и задержался на работе явно дольше, чем планировал изначально. Но ведь это не повод заниматься рукоприкладством. Требовательно посмотрела на Сергея Владимировича. — Что случилось? — внутри закипала злость. Почему никто из них не отвечает? Мужчина прострелил сына яростным взглядом. — Сама спроси у своего мужа, — надменно бросил он и, резко развернувшись, ушёл. — Папа! — растерянно крикнул Кир ему в спину, но отец не остановился. Обхватила лицо парня ладонями. — Кир, что случилось? Вы поругались? Парень нервно жевал губу. Было видно, что он до сих пор психует и не собирается успокаиваться. Привести в чувство нетрезвого человека не так-то просто. — Ничего, — отмахнулся муж. — Не бери в голову. Просто немного повздорили. — Почему Сергей Владимирович говорил с тобой таким тоном? Кир махнул рукой. — Злится, что я позволил себе отдохнуть с коллегами на работе, — произнёс парень. — Ему ведь невдомёк, что мужики меня просто не поймут, если не проставлюсь. Я нахмурилась. — Аня, иди к себе, ладно? — Но… — Аня, — рыкнул муж. — Только вот ты не доводи меня. Иди к себе, говорю. Поджала губы. — Ладно, — согласилась, оставляя его одного в холле. Но адреналин, попавший в кровь, теперь не давал уснуть. Внизу уже давно стихли все шорохи. Я слышала, как Кир прошёл по коридору к себе в спальню, даже не заглянув ко мне. Видела, как за окном потихоньку начинают развеиваться сумерки. А глаза всё никак не хотели смыкаться. Встала с кровати и отправилась на кухню, чтобы выпить стакан воды. Свет включать не стала, иначе немедленно придёт экономка, а напрягать в этом доме кого-то хотелось меньше всего. Наполнила стакан водой. Не спеша сделала пару глотков. Обернулась и чуть не подпрыгнула от испуга на месте. Глаза различали едва заметный мужской силуэт в дальнем углу кухни. — Не бойся, — тихо сказал Сергей Владимирович. Кивнула на автомате, боясь оторвать от него взгляд. Он сидел за барной стойкой. Я часто моргала, пытаясь лучше его разглядеть. Перед мужчиной стоял стакан, а моё обострённое обоняние улавливало в воздухе нотки крепкого алкоголя. — Извините, — выдавила в ответ. — Я не хотела вам мешать. Поспешила уйти, но мужчина окликнул меня уже возле лестницы. — Аня… — произнёс таким тоном, что я застыла на месте. Оглянулась. — Сядь. Даже в темноте было видно, как он кивнул на стул напротив себя. Еле дыша, тихо прошла обратно. Беззвучно отодвинула стул и села. Вблизи его лицо можно было разглядеть лучше. Хмурая тень залегла глубоко во взгляде. Что он хочет мне сказать? — Нам нужно поговорить о том, что произошло той ночью. Я открыла рот, не зная, как реагировать. — Той... ночью? — Той ночью. Между мной и тобой. Мы не можем делать вид, что ничего не было, — подбирая слова, повторил он. (Запретная любовь и разница в возрасте)

– Значит, вот ты какая, – перебрасывает ногу на ногу, откидывается на спинку сиденья и смотрит на меня так… Как на подопытную. – Вы вообще кто?! Ну нет. От такой наглости у меня сейчас глаза на лоб вылезут. Но, вместо того, чтобы ответить, девица хватает мой стакан недопитой воды. А там, на секундочку, еще больше половины осталось. И выплескивает его мне прямо в лицо! Обтекаю. В прямом смысле этого слова. Обалдело хлопаю сырыми ресницами. Оглядываю себя. Футболка в районе груди намокла, являя свету мое нижнее белье. Хорошо хоть спортивный топ сегодня надела, а не бюстгальтер. Посетители кафе начинают на нас оборачиваться. – Вы…! Ты…! – настолько теряюсь, что не могу решить, каким ругательством ее обложить. – Я его жена, – громко так, четко, припечатывает меня незнакомка. – К-кого?! – пытаюсь отряхнуться от сырости. – Макара. – Что?! – от потрясения начинаю смеяться. – Макар не жена… – и сама себя обрываю на полуслове. С абсолютным спокойствием белый костюмчик достает из своей сумочки паспорт. Кладет передо мной. Требовательно кивает. – Смотри. Чувствую, как губы поджимаются ниткой. Но документ открываю. Смотрю. Смотрю и вижу чертово имя Макара в графе ее мужа! Все внутри сворачивается в тугой, оголенный комок. Сердце начинает колотиться со скоростью триста ударов в секунду. А потом совсем замирает. Точно ловлю короткий момент, когда все в моем уютном мирке неуклонно меняется. Переворачивается вверх тормашками, и больше не оставляет надежды ощутить себя такой же счастливой, как прежде. Как же так? Я проглядела? Не смогла догадаться? Но ведь не было никаких предпосылок. Ни намека даже! Или…? С горечью усмехаюсь. Нет, намеки все-таки были. Но я предпочитала списывать их на другое. Ведь я влюбилась в него. Отдаю девушке паспорт. – Убедилась? – высокомерно спрашивает меня. И я на нее даже не злюсь за эту воду. – Значит, это вы назначили мне встречу сегодня? – легонько киваю на ее сумочку. – Вы украли его телефон? – Сложно что-то украсть у своего мужа. Все наше имущество общее. – Я не знала, что он женат… – опускаю голову и утыкаюсь взглядом в носки кроссовок. – Мне жаль. – Может, в следующий раз паспорт проверишь, прежде, чем прыгать в койку?! – едко жалит моя собеседница. Глотаю тугой колючий комок, вставший поперек горла. – Не было… Не было повода этого делать. Я думала, что он много работает. У него ведь крупная фирма. Поэтому и ночами часто задерживался. И вообще… Очень занят был постоянно… Даже трубку брал редко. Теперь я понимаю… Хочется горько всплакнуть, но храбрюсь. Потеряла иллюзию, в которой жила целых 3 месяца. Но что это было за время?! Время с ним, словно сказка! Сказка с горьким концом. Кажется, подсознательно я ждала чего-то подобного. Не верила, что все может быть так хорошо… – Что ж, – тон девушки вдруг стал сочувствующим. Причем не поддельным, а искренним. – Хочется верить, что ты и правда не знала. Теперь, когда мы все выяснили… Я поднимаю на нее взгляд и вскидываю ладони. – Между нами все будет кончено. Можете не сомневаться. Мне чужие мужья не нужны. Дама удовлетворенно кивает. Диалог продолжать не спешит. Очевидно, он себя исчерпал. Я бросаю на столик купюру за воду. Хватаю рюкзак, и не прощаясь, спешу к выходу из кафе, попутно открывая заметки на телефоне. Эта встреча должна была быть уникальной, особенной. Я даже речь подготовила. «Любимый, мы знаем друг друга недолго, но я успела полюбить каждую частичку тебя. И теперь одна такая частичка живет во мне. Наверное, у нее будут твои глаза. Я бы хотела, чтобы случилось именно так. Макар, я беременна. Ты скоро станешь отцом…» Удаляю текст одним махом. Теперь я никогда ему об этом не сообщу.