Шёпот во тьме

Маркировку Илья Карпов потерял около четырёх часов дня. Красно-белые полосы на стволах шли через каждые сто шагов, потом их не стало. Он вернулся, как ему казалось, по своим следам, но полос не нашёл и там. Навигатор показывал синюю точку посреди сплошной зелени и надпись «Нет сигнала». Он шёл один уже третий день. Маршрут выбрал сам, по старым отзывам туристов: сорок километров по лесистой гряде, две ночёвки, выход к станции. Знакомым сказал, что хочет тишины. Сказал не всё. Этот лес он знал по названию на карте: где-то здесь, двадцать пять лет назад, пропала его сестра Таня...

Старый тополь стоял на сорок втором километре, там, где трасса уходила в лесной поворот. Сергей Фёдоров водил междугородний автобус восьмой год и знал это дерево так же хорошо, как приборную панель: раздвоенный ствол, обломанная нижняя ветка, рядом бетонный навес остановки «Лесной поворот». Пассажиры там садились редко. В понедельник на нижней ветке висел плюшевый заяц. Серый, с оторванным ухом. Сергей отметил его краем глаза и забыл бы, если бы не ухо. Неделю назад этого зайца держала на коленях девочка с косичками, она сидела за водительским креслом и всю дорогу пересказывала ему мультфильм...

В новый город Вера переехала в марте, через четыре месяца после того, как не стало мамы. Сняла однушку на окраине, устроилась бухгалтером в строительную фирму. Брат Максим жил в часе езды и звонил каждый вечер. Голос у него был бодрый, но Вера знала: он проверяет, как она. Первый раз она увидела это в витрине аптеки. Шла с работы, глянула на себя мельком, как глядят все. В стекле отражалась она: серое пальто, сумка через плечо, растрёпанная чёлка. А чуть позади, за её левым плечом, стояла ещё одна Вера...

Дом в Ключах купили весной, и всё лето в нём шёл ремонт. Отец был в командировке на севере, мать Тамара красила рамы, а десятилетний Глеб помогал ей отдирать старую обшивку: работа ему нравилась, потому что под досками всегда находилось что-нибудь интересное. Монета, пуговица, обрывок газеты с непонятными словами. Под лестницей обшивка держалась крепче всего. Глеб поддел её стамеской, доска треснула и отошла, а за ней оказалась круглая деревянная крышка, чёрная от времени, с железным кольцом посередине...