Шёпот во тьме

До санатория «Тихие сосны» шёл один автобус, четыре раза в день, и последний уходил обратно в восемнадцать сорок. Кира знала это заранее, потому что готовилась. Она вела краеведческий блог четвёртый год, ездила по закрытым объектам области и научилась двум вещам: заранее выяснять расписание и заранее договариваться со сторожем. Ей было двадцать девять. Она снимала на маленькую камеру со стабилизатором, а на телефон писала комментарии вслух – так было проще потом собирать материал. – Первое ноября, – сказала она в камеру, выходя из автобуса...

Домофон во втором подъезде дома одиннадцать по Кузнечной включался сам. Он был старый, с трубками в квартирах, поставленный ещё в двухтысячных, и работал через раз: то не открывал, то открывал всем подряд, то среди ночи по всему стояку раздавался щелчок, потом шорох, и в трубках начинал говорить Ефим Данилович с первого этажа. Ефима Даниловича не было уже два года. При жизни он каждый вечер выходил на крыльцо и звал со двора внука – сипловато, с растяжкой, всегда одинаково: – Пе-етя. Домо-ой. Внук Петя вырос, уехал учиться и перестал приезжать ещё раньше, чем дед перестал звать...

Работу Галина всегда начинала с того, что раздевала куклу и клала её на стол лицом вверх. Мастерская у неё была в маленькой комнате, бывшей детской: стол под окном, две лампы, стеллаж с коробками, на коробках наклейки с почерком, которого никто, кроме неё, не разбирал. Пахло клеем и мохером. На подоконнике сохли парики, надетые на банки из-под кофе. Ей было пятьдесят восемь, и куклами она занималась двадцать лет. Работа была тихая и мелкая. Перебрать шарниры – значит вынуть старую резинку, разложить...

Зеркало в подсобке супермаркета «Восход» было прислонено к стене между стеллажом с бумагой для чеков и щитком. Кто его туда принёс, никто не помнил. Раму давно оторвали, край снизу был сколот, и девочки со смены переодевались перед ним по очереди, придерживая коленом, чтобы не поехало. Инга задерживалась у него дольше всех. Ей было двадцать шесть, она работала на кассе третий год и выходила в ночь – с двадцати двух до восьми, потому что ночная смена оплачивалась выше, а покупателей было втрое меньше...