DARK~PHIL

Николай, или просто Коля, как его называли домашние, работал в отделе взыскания задолженности микрофинансовой организации «Займи-ка!» уже четвёртый месяц. Работа, если честно, была не бей лежачего, как ему объясняли на собеседовании, когда он, отчаявшись найти хоть что-то с дипломом института культуры, ухватился за это предложение как за спасательный круг. Сиди себе в наушниках, читай по скрипту, и среднюю зарплату в сорок пять тысяч рублей ты себе более чем обеспечишь, а если повезёт и попадётся должник с совестью, то и премия капает...

Смерть бабушки пришла тихо, как и полагается восьмидесятитрёхлетней женщине, которая давно уже жила где-то на границе между этим миром и следующим. Она уснула вечером после чая с вареньем и не проснулась утром — так, по крайней мере, сказала сиделка Валентина, которая обнаружила её в семь утра, когда пришла, чтобы помочь с утренним туалетом. Мама, Ирина Сергеевна, получила звонок в половине восьмого, когда как раз собиралась на работу. Я видела, как её лицо сначала стало каменным, а потом на нём появилось что-то вроде облегчения, смешанного с виной за это облегчение...

Управляющая компания «Комфорт-Сервис» обслуживала тридцать семь многоквартирных домов в спальном районе города, растянувшемся вдоль оживлённой трассы на целых четыре километра. Тридцать семь домов — это, между прочим, почти пятьдесят тысяч квадратных метров убираемой территории, сто двадцать подъездов с вечно разбитыми домофонами и бесконечное количество жалоб от жильцов, которым вечно что-то не нравилось. Директор компании, Игорь Борисович Полуэктов, человек с лицом, никогда не выражавшим ничего, кроме лёгкой брезгливости, давно мечтал оптимизировать расходы...

Катя снимала эту квартиру уже третий месяц, и всё это время её не покидало необъяснимое ощущение, будто она здесь не одна. Квартира была однокомнатной, в старом фонде, на втором этаже кирпичного дома, построенного ещё в пятидесятых. Высокие потолки, лепнина на карнизах, дубовый паркет, который скрипел в самых неожиданных местах, и огромный встроенный шкаф в прихожей, занимавший всю стену от пола до потолка. Именно в этом шкафу, за ворохом старых пальто и курток, которые остались от прежних жильцов, висело зеркало...

Известие о смерти деда застало всех врасплох, хотя, если честно, ничего неожиданного в этом не было. Егору Тимофеевичу шёл восемьдесят третий год, последние полгода он почти не выходил из своей однокомнатной квартиры в хрущёвке на окраине, и соседка, тётя Нина, заходила к ней через день — проведать, принести продукты, выслушать его ворчание про дороговизну и бестолковую молодёжь. Но когда она пришла в среду утром и обнаружила Егора Тимофеевича мирно сидящим в старом кресле с газетой на коленях, она почему-то сразу поняла, что он уже не дышит...

Анна Сергеевна проверяла тетради второклассников, когда её охватило смутное беспокойство, и дело было вовсе не в ошибках — их почти не было, а в самом почерке, который выглядел слишком правильным. Ровные, будто отпечатанные на машинке буквы, идеальные соединения, одинаковый наклон — всё это само по себе не вызывало бы тревоги, если бы не одно обстоятельство: в тетради Маши Соколовой и в тетради Пети Иванова почерк был не просто похож, он был абсолютно идентичен, словно одна и та же рука выводила все эти палочки и крючочки...

Я устроился санитаром в психоневрологический интернат случайно, если можно так сказать. Друг позвонил и сказал, что есть место, платят нормально, а работать нужно через день. Я тогда как раз остался без работы после того, как строительная фирма, где я трудился прорабом, разорилась. Денег не было, перспектив тоже, и я согласился, хотя никогда не думал, что буду работать с психически больными. Интернат находился в старом здании за городом, километрах в тридцати от областного центра. Двухэтажное, из красного кирпича, с облупившейся краской и высокими окнами, зарешёченными снаружи...

Алексей вернулся с вызова в третьем часу ночи, потому что февральская морось превратила асфальт в каток, и «Газель» скорой помощи вело на каждом повороте. Он сидел в салоне, заполнял карту и слушал, как фельдшер Лена гремит в отсеке инструментами, а за окном мелькали тёмные улицы спального района. — Девятый адрес, — сказал диспетчер в рации голосом, который всегда казался Алексею сонным, даже когда горели сразу три вызова. — Женщина, давление, отказывается ехать. — Понял, — ответил Алексей, хотя на самом деле ничего хорошего в этом не было, потому что отказы означали лишнюю бумажную волокиту...

Лето в тот год выдалось жарким и душным, особенно в городе. Асфальт плавился под ногами, кондиционеры работали на пределе, а люди сходили с ума от духоты и бесконечного шума. Мы договорились выбраться на природу ещё в мае, но всё никак не могли собраться: работа, дела, вечные отговорки. И вот наконец в середине июля решили — хватит, надо ехать. Компания у нас была небольшая, но дружная. Я, Костя, тридцать два года, работаю в IT, вечно за компьютером, так что вырваться на природу для меня было настоящим праздником...

Анна проснулась от того, что в комнате было слишком тихо. Обычно по утрам она слышала шум с улицы, голоса соседей, лай собак во дворе, но сегодня было тихо, как в вакууме. Она открыла глаза, посмотрела на часы — половина восьмого. За окном уже рассвело, но свет был какой-то серый, безжизненный, будто солнце не могло пробиться сквозь плотную пелену облаков. Она полежала ещё минуту, прислушиваясь к тишине, потом встала и пошла на кухню ставить чайник. В прихожей она споткнулась о коробку. Анна замерла, глядя на неё...

Андрей жил в этой квартире уже восемь лет. Досталась она ему от бабушки, которая умерла, когда он заканчивал институт. Квартира была старой, в доме пятьдесят третьего года постройки, с высокими потолками, скрипучим паркетом и огромным подвалом, куда никто никогда не спускался. Но Андрей любил своё жильё. Оно было тёплым, уютным, со своим запахом и своей атмосферой. Здесь всё напоминало о детстве, о бабушкиных пирогах, о долгих вечерах у телевизора, когда за окном выла метель, а в комнате было тепло и спокойно...

Дмитрий сидел на кухне и смотрел в окно. За окном было темно, только фонарь во дворе мигал, выхватывая из темноты мокрый асфальт и припаркованные машины. Октябрь в этом году выдался дождливым, и вечера тянулись долго, слякотно, безрадостно. Он уже третью неделю работал в ночную смену и отвык от нормального сна, но сегодня специально не лёг, чтобы дождаться жену. Ольга уехала в командировку пять дней назад. Обычно она моталась по области с проверками, но в этот раз отправили далеко, в соседнюю область, на поезде...