Деймон Пет

Ой, да этой схеме уже сто лет, я вас умоляю! Сначала сливают всякую дрянь: тарелки, свечки, тапки – это простому народу, пускай порадуются. И только потом начинается сладкое: путёвки в Турцию, снегоходы и «А-а-аффтамабиль!» – всё, что спонсору угодно. Догадайтесь сами, кому это сладкое достаётся, но самое главное – как. Мы с Пашкой Ромашкиным мастера по части таких деликатных дел. «Как» – это наша забота в данном конкретном случае. Мы понимаем заказчика на уровне невысказанных фантазий. Лишнего не спросим, нужный шарик в барабан подбросим, только покажи заранее на того самого человечка...

– Серый! – Чего надо? – Танцуй! Студентка приехала! – Какая ещё студентка? – Серьёзно??? «Какая»??? И правда, что за глупый вопрос. Какая разница! Последний раз живую женщину сюда заносило дай бог в прошлом году, и то, знаете ли, несвежую – глупая дачница заблудилась, а тут – настоящая студентка… Губы Серёги растянулись дурацкой улыбкой, да так и застыли, пока он бежал в бытовку, яростно тёр под рукомойником голову, будто чем-то виноватую, хозяйственным мылом, им же чистил зубы, скоблил щёки… – Нарядился-то! – донеслось до его вымытых ушей, когда он вошёл в столовую...

– А! Господин писатель! С наступающим, проходите. Мы как раз прочитали ваш рассказец. – Понравилось? – Давайте так… Будем считать, что это был первый драфт. – Разве вышло плохо? – Что вы! Никто не говорит, что плохо. Наоборот! Хорошо, но надо переделать. – Я не очень понимаю… – Потому что вот вы пишете… вот… Девочка замерзает… начинает жечь спички… ей являются видения… а потом на свет от этих спичек приходит бабушка девочки, забирает её, и они идут отмечать Новый год. – Всё так. «Грустная и одновременно светлая история»...

«Смешные деньги!» – радуюсь про себя и спокойно отпускаю своих в примерочную. Я в предвкушении. Попасть на настоящую «Чёрную пятницу» в Нью-Йорке! Хо-хо, сейчас мы тут закупимся за копейки. Уж тут-то ассортимент. До нас-то такого и не довозят! Но вот меня зовут: плати. Дочь уже в новых кроссовках, любуется, а продавщица говорит: – Двести. Приятное волнение сменяется неприятным. – Как же это? – удивляюсь. – Было же семьдесят. – Ведь ещё налог, – шепчет мне жена, но я уже и сам о нём вспомнил и пытаюсь прибавить...