Дачный СтройРемонт

Меня зовут Ирина, и я долго думала, с чего начать этот рассказ — с того дня, когда всё рухнуло, или с того, когда всё начало рассыпаться по кусочкам. Наверное, правильнее с того момента, когда я вдруг поняла, что моя жизнь стала для других чем‑то вроде расходного материала. — Ир, ты не переживай, это ненадолго, — говорил Виктор, когда речь зашла о лечении его мамы. — У тебя же квартира сдаётся. Поможем, потом вернём. Я тогда только кивнула. Квартира досталась от бабушки — та самая, с высокими потолками, скрипучим паркетом и окнами на тихий двор...

Я вернулась домой, когда солнце уже садилось, и длинные тени ложились поперёк дорожек, будто заранее предупреждали: сегодня покоя не будет. День и так выдался тяжёлый: на работе сорвался важный проект, клиент кричал, будто я лично виновата в том, что погода испортила съёмки, потом автобус застрял в пробке, а телефон разрядился в самый неподходящий момент. Хотелось только одного — запереться в своём доме, налить кружку горячего чая, сесть у окна и просто ни о чём не думать хотя бы час. Но стоило мне открыть калитку, как я сразу поняла: тишина, которую я так ждала, уже занята...

Я проснулась от резкого звука — будто кто-то нарочно хотел ввинтить этот скрежет в мой сон, сделать его невозможным. Семь восемнадцать. Суббота. В квартире стояла тишина, которую я так ценила по выходным: ни звонков, ни уведомлений, ни суеты. Накануне я уснула прямо на диване, досматривая сериал, и теперь чувствовала себя разбитой, будто не спала вовсе. В голове ещё крутились обрывки диалогов из сериала, а реальность уже настойчиво стучалась в сознание этим неприятным звуком в замке. Мы с Максимом никого не ждали...

Я никогда никому не рассказывала, как у меня появилась эта квартира. Не из гордости, не из желания что‑то скрыть — просто не видела в этом смысла. Трёхкомнатная, на седьмом этаже, в тихом районе: за окнами — сквер, по утрам там воркуют голуби, а вечерами фонари зажигаются один за другим, будто кто‑то неторопливо расставляет тёплые огоньки вдоль дорожек. В этой квартире было спокойно. А спокойствие — штука хрупкая: начнёшь объяснять, откуда оно взялось, и оно как будто теряет силу. Всё началось с бабушки, Алевтины Петровны...