Дачный СтройРемонт

Суп из чечевицы остывал. Я сварила его с вечера — с морковью, с зирой, с капелькой лимонного сока, как мне нравилось. Налила две тарелки, поставила на стол, нарезала хлеб, достала масло. Антон сел напротив, взял ложку, и в этот момент его телефон завибрировал на подоконнике. Он посмотрел на экран, и лицо его изменилось — не испуганно, но собранно, будто внутри щёлкнул тумблер. — Мам слушаю, — он поднял трубку. — Да? Что? Давление? Сколько? Я остановилась с ложкой на полпути ко рту. — Лекарство какое? Эналаприл? Нет, подожди, я запишу...

Я стояла у плиты и жарила куриные бёдра с розмарином. Духовка тихо гудела, в ней запекалась картошка — не жареная, а именно запечённая, с чесноком и тимьяном, как я люблю. На столе уже стояла миска с салатом из свежих огурцов и помидоров, нарезанных крупно, с оливковым маслом и морской солью. Я планировала тихий вечер: мы с Игорем, ужин, бутылка белого вина, может какой-нибудь фильм. Не то чтобы я ждала чего-то особенного — просто хотела посидеть спокойно, без суеты, без объяснений, почему я готовлю так, а не иначе, без кулинарного суда с участием присяжных в лице моей свекрови...

Я помню этот день до мельчайших подробностей. Суббота, конец октября, за окном моросил мерзкий, холодный дождь. Я сидела на кухне с кружкой кофе и дописывала отчёт, который нужно было сдать в понедельник. Слава ещё спал — после ночной смены ему полагалось отоспаться. Мы поженились три месяца назад, и я всё ещё привыкала к тому, что в моей квартире живёт ещё один человек. К его тапочкам у двери, к его бритве на полке в ванной, к запаху его одеколона, который мешался с моим увлажнителем воздуха. Звонок в дверь раздался в половину одиннадцатого...

Машину я купила в марте. Серебристая Toyota Corolla, пять лет от выпуска, с небольшим вмятым крылом, которое прежний владелец так и не удосужился выправить. Стоила она все мои накопления трёх лет плюс кредит на четыре года. Но последний платёж я внесла в феврале — и с того дня машина стала полностью, до последнего рубля, моей. Я помню, как забирала её из салона. Мартовский ветер, серое небо, руки мёрзли на руле, пока не прогрелся салон. Но внутри всё было горячо от какого-то детского, безмолвного торжества...

Это случилось в четверг, после работы. Я вернулась домой, разулась в прихожей, повесила куртку. Вадим сидел на диване — не с телефоном, как обычно, а просто сидел. Руки на коленях, взгляд в стену. Я сразу поняла: что-то случилось. — Нин, садись, — сказал он. — Нам надо поговорить. Я села. На кухне, напротив него. За окном моросил пермский сентябрь — мелкий, холодный, без начала и конца. — Я подаю на развод, — сказал Вадим. Я молчала. Секунду, две, десять. — Почему? — спросила я. — Потому что ты балласт...