Дачный СтройРемонт

Я всегда тянулась к вещам, которые можно потрогать, почувствовать их вес, фактуру, тепло. Ещё в детстве я могла часами сидеть на кухне у бабушки и лепить из пластилина нелепых зверят, а потом гордо ставить их на полку. Бабушка улыбалась и говорила: «У тебя руки золотые, Кирочка, ты всё можешь слепить». И я верила. А потом в институте на факультативе по керамике впервые села за гончарный круг — и будто попала домой. Глина была живой, она дышала под пальцами, принимала форму, будто хотела стать чем-то важным...

Я познакомилась с Игорем в тридцать лет. И не на романтическом ужине при свечах, а на дурацком корпоративном тренинге по управлению проектами. Сидели мы в задних рядах, делали вид, что слушаем спикера, а сами тихонько переписывались в мессенджере. — «Этот слайд вообще о чём?» — написал Игорь. Я едва сдержала смешок, чтобы не выдать себя перед всей аудиторией. — «Похоже, о величии отчётов. Как будто если написать слово “стратегия” десять раз, оно начнёт работать само», — ответила я. Он снова что-то напечатал, и я увидела эти три точки, которые бегают, когда собеседник пишет...

Я стояла у плиты, вдыхая густой, пряный запах жареного чеснока — он смешивался с ароматом рассыпчатого риса и будто сам по себе должен был создавать ту самую домашнюю атмосферу, которую я так старательно выстраивала годами. Но сегодня привычное тепло кухни не согревало. В воздухе витало напряжение, тяжёлое и ощутимое, словно перед грозой. Котлеты на сковороде сердито шипели, разбрасывая горячие капли масла, и мне казалось, что даже они протестуют против того разговора, который вот-вот должен был состояться...

Я стояла у раковины, машинально тёрла одну и ту же тарелку, будто хотела стереть не остатки ужина, а то предчувствие, что с самого утра царапало где-то под рёбрами. Вода текла тёплая, почти горячая, но пальцы всё равно казались ледяными. В кухне было тихо, только тикали настенные часы да изредка пощёлкивал старый холодильник — этот привычный звук вдруг стал каким-то чужим, будто я слушала его из соседней комнаты, а не стояла в двух шагах. В прихожей щёлкнул замок, и я вздрогнула. Дверь открылась, и в квартиру вошла Лидия Петровна — свекровь...

Я стояла посреди комнаты и будто впервые видела этот дом — не как свой тихий уголок, а как место, в которое кто-то бесцеремонно вломился и принялся хозяйничать. В воздухе витал чужой запах — не запах старого дерева, не запах лаванды, которую мы с дочкой сажали вдоль крыльца, а какой-то пряный, магазинный аромат, будто сюда привезли целый мир, мне не принадлежащий. — Господи, да что же это… — прошептала я, и голос мой прозвучал непривычно глухо, будто стены вдруг стали толстыми и не пропускали ни звука...