Дачный СтройРемонт
— У вас "ни ребёнка, ни котёнка" для чего вам квартира за 13 миллионов? — выдала сестра и потребовала разделить наследство по своему
Мама умерла в октябре, когда листья на берёзах у больницы ещё не успели облететь. Мы со Светой стояли в коридоре, обе зарёванные, и я помню, как она тогда взяла меня за руку и сказала: «Лен, мы справимся. Мы вдвоём справимся». И я верила. Правда верила. Мама оставила двушку на окраине и банковский счёт — четыре с половиной миллиона. Квартира стоила примерно столько же. Район был — хуже не придумаешь: панелька в окружении промзоны, автобус ходил раз в час, магазины — один «Продукты 24» и ларёк с шаурмой...
— Даже и не вздумайте вещи в дом заносить, здесь вам не общага для вашей родни! — наглые родственники мужа решили заселиться к нам
Мы три года строили этот дом. Три года я просыпалась в пять утра, варила кофе в съёмной однушке на окраине, вела дневник расходов в тетрадке с косой обложкой и считала, считала, считала — каждую тысячу, каждый мешок цемента, каждый рулон утеплителя. И вот теперь, когда дом наконец стоял — со стенами, крышей, окнами, тёплым полом на первом этаже и запахом свежей шпаклёвки — теперь ко мне собирались приехать гости, которые ни разу за эти три года не подняли ни одного кирпича. Но я забегаю вперёд. Начну по порядку...
— Ты здесь больше жить не будешь! Теперь будешь заходить только с моего разрешения, — свекровь забрала у меня ключи от квартиры
Я стояла у двери квартиры, прижимая к груди сумку, и слушала, как щёлкает замок. Новый замок. Блестящий, хромированный, которого ещё вчера не было. Нина Павловна повернулась ко мне, и в её глазах не было ни капли сомнения. — Ты здесь больше жить не будешь! Теперь будешь заходить только с моего разрешения, — свекровь забрала у меня ключи от квартиры, и я даже не сразу поняла, что происходит. — Нина Павловна, вы серьёзно? — голос дрожал, но я держалась. — Я тут три года живу. Я тут продукты покупала, коммуналку платила, стены красила...
— Мама переедет к вам жить! Подготовьте ей большую комнату и не берите с неё деньги ни за что! — нагло требовала золовка
Я повернула ключ в замке, толкнула дверь — и сразу поняла: что-то случилось. В прихожей стояли две чужие пары обуви — большие, растоптанные тапки и коричневые ботинки на низком ходу. Чужие сумки. Чужой запах — лавандовый кондиционер для белья, который я никогда не покупала. — Марина! — Денис выглянул из кухни с таким лицом, будто проглотил ежа. — Ты пришла. Хорошо. Тут, понимаешь, дело есть… — Денис, — я сняла куртку, повесила на крючок. Старалась говорить ровно, хотя внутри уже всё сжалось. — Чьи это вещи? — Мамины...
— Твоя мать целыми днями валяется на диване, а я обязана ей чай и еду в постель носить? Вы уже окончательно обнаглели! — взорвалась я
В ту субботу я стояла на кухне и смотрела в окно. За стеклом моросил мелкий дождь со снегом, по стеклу ползли капли, а я слушала, как из гостиной доносится звук телевизора — очередной выпуск ток-шоу, который Раиса Михайловна смотрела уже третий час подряд. На журнальном столике перед ней стояла пустая чашка. Она звякнула ею минуту назад. Не сказала «Марина, сделай чай». Просто звякнула. Это означало: налей и принеси. Я не налила. И не принесла. И тут всё полетело. Но начну с начала. С самого начала...
— Твоей родне тесно в моей квартире, готовлю я невкусно, диван им неудобный! Может мне им ещё гостиницу снять на свои деньги? — взорвалась я
Понедельник начался как обычно. Я варила кофе, слушала радио, прикидывала, что приготовлю на ужин. Олег сидел за столом, листал что-то в телефоне и ел бутерброд. Ничего не предвещало. — Марин, — сказал он, не отрывая глаз от экрана, — мама со Светланой к нам сегодня приедут. Часам к восьми вечера, поезд у них в пятнадцать двадцать. Я замерла с кофейником в руке. — Сегодня? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну да. Я ещё на прошлой неделе с мамой говорил, она сказала, что выберутся на пару недель, вот и выбрались...

