Дачный СтройРемонт

Свекровь впервые пришла к нам без спроса в субботу утром. Мы с Артёмом ещё спали — ночь была пятничная, посидели с друзьями, вернулись поздно. В десять часов я услышала, как в замке поворачивается ключ. Подскочила, толкнула Артёма в бок: — Артём! Кто-то дверь открывает! Он пробормотал спросонья: «Это мама. У неё ключ». И перевернулся на другой бок. Я стояла в дверях спальни в пижаме, босиком, с растрёпанными волосами — и смотрела, как Галина Петровна заходит в квартиру с хозяйственной сумкой. Она сняла ботинки, прошла на кухню и начала доставать банки, контейнеры, пакеты...

Мама умерла в октябре, когда листья на берёзах у больницы ещё не успели облететь. Мы со Светой стояли в коридоре, обе зарёванные, и я помню, как она тогда взяла меня за руку и сказала: «Лен, мы справимся. Мы вдвоём справимся». И я верила. Правда верила. Мама оставила двушку на окраине и банковский счёт — четыре с половиной миллиона. Квартира стоила примерно столько же. Район был — хуже не придумаешь: панелька в окружении промзоны, автобус ходил раз в час, магазины — один «Продукты 24» и ларёк с шаурмой...

Мы три года строили этот дом. Три года я просыпалась в пять утра, варила кофе в съёмной однушке на окраине, вела дневник расходов в тетрадке с косой обложкой и считала, считала, считала — каждую тысячу, каждый мешок цемента, каждый рулон утеплителя. И вот теперь, когда дом наконец стоял — со стенами, крышей, окнами, тёплым полом на первом этаже и запахом свежей шпаклёвки — теперь ко мне собирались приехать гости, которые ни разу за эти три года не подняли ни одного кирпича. Но я забегаю вперёд. Начну по порядку...

Я стояла у двери квартиры, прижимая к груди сумку, и слушала, как щёлкает замок. Новый замок. Блестящий, хромированный, которого ещё вчера не было. Нина Павловна повернулась ко мне, и в её глазах не было ни капли сомнения. — Ты здесь больше жить не будешь! Теперь будешь заходить только с моего разрешения, — свекровь забрала у меня ключи от квартиры, и я даже не сразу поняла, что происходит. — Нина Павловна, вы серьёзно? — голос дрожал, но я держалась. — Я тут три года живу. Я тут продукты покупала, коммуналку платила, стены красила...

Я повернула ключ в замке, толкнула дверь — и сразу поняла: что-то случилось. В прихожей стояли две чужие пары обуви — большие, растоптанные тапки и коричневые ботинки на низком ходу. Чужие сумки. Чужой запах — лавандовый кондиционер для белья, который я никогда не покупала. — Марина! — Денис выглянул из кухни с таким лицом, будто проглотил ежа. — Ты пришла. Хорошо. Тут, понимаешь, дело есть… — Денис, — я сняла куртку, повесила на крючок. Старалась говорить ровно, хотя внутри уже всё сжалось. — Чьи это вещи? — Мамины...